Чтение онлайн

– Вернуться куда?

– Я не знаю.

– Когда это было?

– До Рождества. Приблизительно за десять дней.

Значит, после фотосъемки Офелии. Когда Адам сообщил ей, что Бетани ушла.

– Вы думаете, они говорили о Бетани?

– Джейк встречался с ней, когда... до... меня. Алексу нравится напоминать нам об этом. Я уже говорила, что видела его тем утром. Он сказал, что Бетани ушла от Адама. Она потом ненадолго зашла в студию, чтобы забрать кое-какие вещи. Джейк в этот момент был здесь и сказал, что хочет выпить ней кофе до того, как она уедет. Она отказалась, но он пошел за ней... – Ее голос надломился. – Я встречалась с ней в студии один или два раза. Я никогда с ней не разговаривала. Но я понимала, почему она нравилась Джейку. Она была идеальной моделью для фотографий, которые они делали. Воплощение скорби. – Она умоляюще посмотрела на Наташу. – Я не знаю, что мне делать. Он сказал, что она дышит, поэтому я думала...

– Вы кому-нибудь об этом рассказывали?

– Нет. Я...

Кристин готова была разрыдаться.

Наташа положила руку на руку девушки, придвинула ближе стакан с вином.

– Все в порядке.

– Я не хотела... мои родители возненавидели бы меня... за то, что я путаюсь с такими людьми, как Джейк. Я не хотела, чтобы они узнали.

Кристин засунула в рот большой палец и прикусила его. Помимо воли Наташу захлестнула волна жалости к ней.

– На самом деле мне не очень нравилось быть с Джейком, но мне нравилась я сама, когда была с ним, понимаете, о чем я? О фотографиях, для которых я позировала.

Я забывала о том, что обычно я – служащая, которая может предложить работодателям не так уж много: умение печатать до девяноста слов в минуту и знание программ Ехсеl, Word и РоwerPoint. Я мечтала о том, что приглашу всех, кто работает у нас в офисе, на выставку, всех моих начальников. Я не могу дождаться момента, когда увижу, наконец, их вытянувшиеся лица. Я их всех заставлю много раз подумать, прежде чем в следующий раз заказывать мне кофе. Свидания с Джейком – намного интереснее, чем девичники и офисные вечеринки и вся та ерунда, которой занимаются обычные девушки.

Наташа расплатилась, они вышли на улицу.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Кристин.

– Пока не знаю.

– Вам следует расспросить Адама, – сказала Кристин.

Наташа не без содрогания вспомнила, что вскоре у нее появится такая возможность – он сейчас как раз ехал по дороге в Сноузхилл.

– Спросите его о «В'oронах».

– Спросите его о «В'oронах».

Что бы это значило?

Уже в Сноузхилле ей повстречался Арнольд, направлявшийся, как обычно, в паб. Он поприветствовал ее жестом, каким полицейский останавливает автомобиль. Наташа помахала рукой в ответ. В голову пришла идея заглянуть к Мэри на ужин до приезда Адама. Наташу не оставляло чувство, будто она попала в кошмарный параллельный мир, где было бы нелепо завершить свой день незамысловатым удовольствием, например пропустив стаканчик-другой в компании добрых друзей.

Спросите его о «Воронах».

– Вороны. Инициалы Т.R. на фотографиях? Слова Адама в баре в Литтл Бэррингтоне... Меня всегда интересовали идеи братства прерафаэлитов. Тайные общества...

«Вороны» – хорошее название для подобного общества. Пожалуй, лучше и не придумаешь.

Наташа возилась на кухне, когда услышала щелчок дверцы автомобиля. Но навстречу она решила не выходить, дождалась стука в дверь.

– Еще раз привет.

Он был одет в черный пуловер с V-образным вырезом и джинсы. Он недавно помыл голову и волосы были влажными, отчего казались немного темнее обычного. Гость протянул Наташе бутылку, завернутую в пергамент, с таким видом, словно предлагал помириться после ссоры.

Наташе не хотелось даже дотрагиваться до нее.

– Думаю, мы могли бы посидеть в пабе.

Адам остался стоять с бутылкой в руке:

– А я думаю, лучше остаться здесь.

Не сказав ни слова, она указала рукой в направлении гостиной и скрылась на кухне. Положив руки на стол вниз ладонями, Наташа почувствовала, как в кончиках пальцев пульсирует кровь. Она вдруг поняла, насколько неподготовленной была к такому повороту событий. Насколько иллюзорной была ее безопасность... Ее жизнь ничем не отличалась от жизни среднего обывателя, уверенного, что с ним ничего плохого случиться не может. Она привыкла жить в окружении прямолинейных, честных людей, сталкиваясь с миром криминала только при прочтении отчетов коронеров и списков давным-давно умерших заключенных.

Наташа глубоко вдохнула, выпрямилась, откинула волосы с лица и развернула принесенную Адамом бутылку этикеткой к себе. Дорогое красное французское вино. Она нашла штопор.

Когда она вошла в гостиную, он сидел на полу и просматривал компакт-диски.

– Не возражаешь, если я что-нибудь поставлю?

– Пожалуйста.

Борис, который лежал, растянувшись, у огня, чопорно поднялся на ноги и уткнулся носом в ее ладонь. Потом неторопливо протопал обратно и снова улегся рядом с Адамом. Никакого характера у собаки!

Адам вставил в проигрыватель компакт-диск. Ник Кейв. «Лодочник зовет». Она бы предпочла, чтобы он выбрал другой диск. Что-нибудь, что нравилось ей меньше. Потом, слушая эту вещь, она всегда будет думать о нем, или, вернее, вспоминать о том, какие эмоции в этот момент переживала. Гнев. Испуг. Растерянность.

– Ты ничего не забыла?

Он пристально смотрел на ее руки. Она не принесла стаканов.

Он прошел за ней на кухню. Она знала, что он стоит у нее за спиной, закрывая дорогу назад.

– Хорошее место для дома.

Она разлила вино. Несколько капель пролилось на стол. Вино показалось ей горьким, губы и язык еще больше пересохли.

– Ты жалеешь, что разрешила мне приехать? Ты меня подозреваешь, не так ли?

Она ничего не ответила.

– Имеешь на это полное право.

Она отодвинула стул и села. Ее чувства были притуплены, в мозгу установилась чистая и неподвижная ясность. Адам тоже сел. Теперь они находились друг против друга, разделенные плоскостью стола.

– Я действительно сомневалась в тебе, – сказала она ледяным тоном. – Все время у меня было ощущение, что ты что-то от меня скрываешь. Но и я тебе всего не рассказывала. Я нашла записку, спрятанную под обложкой дневника. Почерк похож на почерк Бетани. Сначала я решила, что это записка о самоубийстве. Теперь склоняюсь к мысли, что это ты положил ее туда.

Он издал звук, который совсем не походил на смех. В нем прозвучало обескураживающее недоверие, как будто он думал, что она просто глупо пошутила. Потом он уставился на нее с таким видом, будто его оглушили. В сознании Наташи побежали реплики, сходные с указаниями, которые Адам привык давать своим моделям для создания определенного образа и настроения. «Ты только что обнаружил, что твоя возлюбленная, возможно, мертва, и кто-то думает, что ты можешь быть к этому причастен. Ты чувствуешь опустошение и гнев, но часть тебя не может смириться с тем, что это правда».