Чтение онлайн

— Долго же тебя не было, — проворчала она. — Мне пришлось за тебя делать всю работу.

Затем на пороге дома показалась сама бабушка, в той же самой мантилье из небеленого полотна, черной вуали, как у монахини, и в том же самом вдовьем черном платье, которое она носила столько, сколько Кьяра помнила саму себя. Несмотря на то что лицо моны Агнессы покрывали морщины, словно скорлупа грецкого ореха, глаза ее излучали ясность и понимание, будто глаза молодой и отважной девушки. Какой она, впрочем, и была лет пятьдесят назад, когда с воодушевлением поддерживала республику. Цвет ее глаз постоянно менялся: они были то карими, то зелеными, то золотыми. Многие говорили, что у Кьяры такие лее глаза, как у ее бабушки.

Тут Кьяра во всем своем шелковом наряде внезапно почувствовала себя какой-то лживой и: ненастоянцей. По совершенно непонятной причине слезы подступили к горлу.

Однако она сдержалась, выпрямила спину и гордо подняла подбородок.

— Здравствуй, бабушка, — сказала она. — Я вернулась домой.

— Но только не одна, а с гербом Медичи, — ответила бабушка, метнув взгляд на символ великого герцога, украшавший верх паланкина, на гвардейцев, одетых в цвета Медичи, а также на магистра Руанно верхом на его рослом гнедом коне. — Потаскуха, вот ты кто. Ты мне больше не внучка.

С этими словами она вошла обратно в лавку и захлопнула за собой дверь.

Кровь горячей волной бросилась Кьяре в лицо. Маттеа заплакала, и Лючия кинулась ее утешать. Магистр Руанно мигом спешился и хотел было вмешаться, но Кьяра жестом руки остановила его, даже не поворачиваясь к нему. Она сама подошла к двери, с шумом распахнула ее и вошла внутрь.

Бабушка прошла в глубь комнаты, где хранились книги на продажу и материалы для переплетов. С того времени, когда Кьяра здесь была в последний раз, количество книг заметно увеличилось. Получается, запасы пополнились, а это могло произойти только благодаря золоту Медичи.

— Я не шлюха, — твердо сказала Кьяра. От гнева ее голос сделался хриплым, а глаза она нарочно прищурила, чтобы не разрыдаться раньше времени. — Великий герцог меня и пальцем не тронул, равно как и этот мужчина, который приехал со мной, равно как и никто другой!

— Продаться можно не только телом, — сказала бабушка, даже не удостоив девушку взглядом.

— И все потому, что я продала Медичи серебряную воронку моего отца? Но в таком случае ты ничуть не лучше меня! Я же вижу, что в лавке полно новых книг, а у девочек новые платья. Взять хотя бы это окно! Она было разбито, а сейчас здесь стоит новое стекло!

Пожилая женщина взглянула на нее и с грустью в голосе произнесла:

— Они голодали, а вместо одежды на них остались одни лохмотья. Ты сама вспомни, во что ты была одета, Кьяра. А теперь на тебе шелковое платье, как у конкубины [43] .

— Никакая я не конкубина! Клянусь Священным Поясом Непорочной Девы Марии!

— Да что ты можешь знать о Священном Поясе?

«Не вздумай рассказывать ни бабушке, ни сестрам о том, что ты мистическая сестра великого герцога», — Кьяра вспомнила предупреждение донны Химены.

— Уже знаю. Я многому научилась. Я сейчас даже учусь читать.

— Порядочным девушкам совсем не обязательно уметь читать.

— Но все дамы при дворе умеют читать.

Бабушка пренебрежительно махнула рукой и плюнула на пол. Для нее придворные дамы никак не могли быть эталоном хорошего поведения.

— Бабушка, я знаю, что папа ненавидел Медичи, — сказала Кьяра и подошла к ней поближе. — Я знаю, что и ты к ним питаешь ненависть, а может быть, даже участвуешь в республиканских заговорах. Но великий герцог действительно заплатил золотой скудо за серебряную воронку. Кстати, ты знала, что она называется десенсорий? Я ведь понимала, что и ты, и девочки на грани голодной смерти. Я должна была попытаться что-то сделать и решила продать эту воронку. Это был единственный шанс!

Выражение лица бабушки немного смягчилось. Заметив это, Кьяра уже с трудом сдерживала подступившие слезы.

— А потом великий герцог приказал своей сестре донне Изабелле найти для меня место в ее свите, — с живостью продолжала Кьяра. — Но только потому, что он захотел купить и другие инструменты отца! Не было никакой другой причины!

— У этой дамочки куча любовников. Об этом весь город говорит. Живет здесь, как ей вздумается, вместо того чтобы отправиться в Браччано и жить там со своим мужем, как полагается порядочной жене.

— Я знаю, бабушка. Но не все такие, как она. Взять хотя бы донну Химену Осорио из Толедо — даму, которая приехала со мной сейчас. Она вроде как двоюродная сестра покойной великой герцогини, матери великого герцога. Великая герцогиня была строгих правил, и донна Химена тоже строга со мной. Она следит за каждым моим шагом.

— А этот мужчина верхом на лошади? Кто он?

— Для него я всего лишь ребенок, «уличная девчонка», как он меня называет. Его зовут магистр Руанно дель Ингильтерра, и он, если можно так сказать, друг великого герцога, его любимый алхимик и металлург. И если уж он чей-то любовник, то донны Изабеллы, но никак не мой.

Лицо пожилой женщины скривилось, будто она снова хотела плюнуть.

— Вот уж эти Медичи, — процедила она. — Бесстыдные твари, что женщины, что мужчины. Не двор, а выгребная яма. И ты думаешь, у тебя получится плавать в грязи без того, чтобы она к тебе не пристала?

— Бабушка, я клянусь тебе! — тараторила Кьяра. — А еще я разговаривала с великой герцогиней Иоанной. Она очень хорошая женщина! Она так любит своих детей. У нее две собаки, и она от них без ума. Великая герцогиня очень набожная и порядочная женщина. А еще она очень тоскует по родине и зла на великого герцога из-за его венецианской любовницы. А еще…

Тут у Кьяры кончилось дыхание. Она умоляюще протянула руки к бабушке.

— Значит, это был алхимик-англичанин, который прислал нам своего гонца, — сказала бабушка. Она провела рукой по

кожаным переплетам новых книг. Она всегда питала слабость к хорошим книгам. Кьяра подозревала, что бабушка с удовольствием согласилась бы на жизнь в богатстве и роскоши, если бы не родилась в эпоху Флорентийской республики. — Сам он сюда не приходил, поэтому я не могла узнать его лицо. Но гонец сказал его имя — Руанно дель Ингиль- терра. Он явился сюда на следующий день после твоего исчезновения. После этого гонцы приходили сюда целых шесть раз — приносили деньги, одежду и еду. Я хотела выбросить все в сточную канаву, но девочки так сильно плакали… Особенно Маттеа…

— Это была плата за серебряный десенсорий, бабушка, и ни за что больше.

— Так я тебе и поверила, внученька. Я чувствую, что ты что-то недоговариваешь.

Внученька… Наконец-то бабушка назвала ее привычным ласковым словом.

Тут Кьяра не выдержала. Слезы хлынули у нее из глаз, и она бросилась в раскрытые объятия бабушки.

— Ш-ш-ш, не плачь, моя любимая. Все хорошо. Если этим проклятым Медичи вздумалось дать нам денег, то мы примем их дары. Но если получится, используем эти деньги против них самих. В тот день, когда ты не пришла домой, я так перепугалась, что была рада увидеть гонца, пусть и в форме Медичи.