Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, что существуют разные способы? Как есть разные рецепты приготовления риболлиты? [83]

— Да, что-то вроде того, — улыбнулась Кьяра. — И у отца была книга с другим… как бы так выразиться… рецептом.

Бабушка нахмурилась.

— У него было много книг. Но твой магистр Руанно забрал их все с собой.

— Нет, не все. Одну я спрятала, замуровала в стену в подвале. Слушай, бабушка. Я многому научилась, работая с великим герцогом и магистром Руанно. Я думаю, что смогу сама создать философский камень, если буду делать все, как написано в отцовской книге. Но мне понадобится твоя помощь.

— Ну наконец-то. Добрались до самого интересного. Тогда скажи мне вот что. Получается, что, если ты сама займешься этой работой, проклятый Медичи никогда не сможет найти философский камень? Я тебя правильно поняла?

Кьяра отщипнула еще хлеба. Она абсолютно не думала об этом с такой точки зрения, и внезапно весь план возник в ее сознании целиком, совершенный во всех деталях. Конечно же. Это будет окончательная месть. Делать маленькие, почти незаметные ошибки, помогая великому герцогу. Помешать ему создать философский камень, которого он так страстно желает. И в то же время работать самостоятельно, не как мистическая сестра, а как полноправный алхимик, в своей тайной лаборатории, в подвале книжной лавки.

— Так и есть, — сказала она. — Я сделаю все таким образом, что работа, которой занят великий герцог, никогда не увенчается успехом. А в то же время я устрою в подвале нашего дома секретную лабораторию и пройду все стадии по книге отца. У меня будет свой собственный философский камень.

— Ты же знаешь, что случилось, когда твой отец превратил подвал в лабораторию.

— Знаю. Я буду осторожна. Он занимался не совсем хорошими вещами, пытался идти против природы.

В голове начала пульсировать боль. Раздался зловещий шепот отца: «Я перережу ей горло, и ее девственная кровь вернет его…»

Однако эти ощущения в ее голове были уже не настолько болезненными, как раньше, а голос раздавался как будто издалека. Может быть, это потому, что она становится старше, не такой свежей и привлекательной. Она вообще заметила, что ее все реже мучают головные боли и голоса. А что касается обмороков, она даже забыла, когда в последний раз теряла сознание. Наверное, полгода или даже год назад…

— Я буду заниматься только алхимией, — пообещала Кьяра, свято веря, что чистота помыслов способна уберечь ее от любой опасности. — Только наука, никакой некромантии.

— Иногда ты пугаешь меня, девочка, — тяжко вздохнула бабушка. — Ты же знаешь, я не верю в существование философского камня.

— Он существует. Я тебе это докажу.

— Если так можно навредить Медичи, то была не была. Я помогу тебе. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Просто держи подвал на замке. Сделай так, чтобы девочки туда не заходили. Поможешь еще вещи перенести вниз. Я возьму инструменты и все необходимые материалы из лаборатории великого герцога. У него так много всего, что он даже не заметит.

«А еще я завалю тайный проход камнями, — думала Кьяра, — а на крышку люка повешу двойной замок. Теперь, когда бабушка снова дома, он мне больше не понадобится».

— А этот твой дружок, магистр Руанно? — спросила бабушка. — Ты ему расскажешь о своей тайной лаборатории?

Когда ты исцелишься. Когда Милинталл снова станет моим. И когда великий герцог заплатит жизнью за совершенные им преступления.

Что ж, одно из этих условий она постарается выполнить.

— Сейчас я не буду ничего ему говорить. А не то он попытается меня остановить, — сказала Кьяра. — Он будет за меня переживать.

— Какой разумный мужчина.

— Я не боюсь, бабушка. Просто магистр Руанно вынужден хранить столько секретов и тайн, что не хочу взваливать на него еще и это. Я все ему расскажу, когда закончу свою работу, потому что потом…

Она так и не сказала, что будет потом. Она не смогла бы выразить это словами, даже в своих собственных мыслях, потому что выбор был слишком ужасен. Руан? Или дом? Как она сможет прожить остаток своей жизни без одного или другого?

— Потом, — сказала за нее бабушка, — тебе придется бежать отсюда очень далеко и очень быстро. Великий герцог захочет отнять у тебя все, что ты сделаешь. И если он тебя найдет, то не оставит в живых.

— Он не найдет нас, — сказала Кьяра, при этом сама не до конца веря в свои слова. — И если даже нам придется какое-то время скрываться, я ведь флорентийка до мозга костей, такая же, как ты. Я в любом случае рано или поздно вернусь домой.

Сложнее всего оказалось перенести атанор. Кьяра выбрала самый маленький, из темно-серого камня, который хранился в глубине одного из шкафов великого герцога. Но даже он был слишком большой и тяжелый, чтобы вынести его из лаборатории в одиночку. Изучив его устройство, она сумела разобрать его на части и теперь выносила их по одной: основание, нижний ствол, верхний ствол и крышку. Каждый из этих элементов символизировал одну из четырех стихий: земля, огонь, вода и воздух.

После переноски атанора все остальное казалось сущим пустяком: реторта здесь, небольшой алембик там, немного трубок, набор серебряных мерных ложек, коробка стеклянных палочек. И, конечно же, все элементы, необходимые для четырех стадий, описанных в книге Томмазо Вазари. Кьяра вспоминала тот день, когда она решилась продать великому герцогу серебряную воронку. Она тогда еще подумала, что он богаче самого дьявола. И сейчас, обыскивая шкафы в лаборатории великого герцога, она еще раз в этом убеждалась. Сегодня она планировала унести отсюда немного очищенной серы и ртути. Проверив, что склянки надежно запечатаны, она обернула их мягкой овечьей шерстью и уже собиралась прятать в кожаную переметную суму, когда на пороге лаборатории появился не кто иной, как сам этот дьявол. У него был такой вид, будто все вокруг принадлежит ему.

В принципе, так оно и было.

— Сестра Кьяра, — обратился к ней великий герцог. Одна половина его вытянутого смуглого лица была освещена, а вторая оставалась в тени, из-за чего создавалось впечатление, будто у него два разных лица, немного криво соединенных между собой. Одно из них было лицом человека, а второе — демона. За те несколько месяцев, что прошли со дня рождения маленького принца Филиппо, он заметно прибавил в весе.

— Что ты здесь делаешь в одиночестве? Я не заметил твоего стражника у дверей.