Блеск и нищета К.Э. Циолковского
Шрифт:
Случайно он узнал, что в Москве учреждена Социалистическая Академия общественных наук при ЦИК, и 30 июля 1918 года направил в ее адрес свою печатную биографию и тему для исследований: «Социалистическое устройство человечества».
В биографии, конечно, было показано, что он – самоучка из народа, сложившийся в известного ученого, опубликовавший ряд статей и брошюр в области естествознания и техники летательных аппаратов. В сопроводительном письме он сослался и на свою брошюру «Горе и гений», которая служила его доказательством своего давнего интереса к обществоведению. В предлагаемой теме он хотел мотивировано отрицать учредительное собрание, капитал, собственность, подчеркнуть важность знаний и усовершенствования человеческого рода отбором и иными средствами [189].
Академия приняла его предложение и утвердила своим членом-соревнователем. О причине такой «доброты» догадаться не трудно: руководству Академии понравилась его биография.
Он начал работать над рукописью под названием «Общечеловеческая Конституция». В разработке К.Э. Циолковского она имела пять частей: 1) основы нравственности; 2) богатства Вселенной; 3) современный человек и его свойства; 4) идеальный общественный строй; 5) прошедшее и будущее человечества.
Некоторые из этих разделов он потом опубликует, и мы с ними частично познакомимся при рассмотрении его философии. В целом же содержание этой конституции вполне понятно: она обещала коммунистическое устройство общества (в представлениях К.Э. Циолковского, о которых речь шла выше), позволяющее повысить нравственность в обществе и распространение всего человечества в коммунистическом оформлении по всей Вселенной.
В сентябре 1918 года он писал о том, что надеется «…дать новую комбинацию социалистической идеи» [189].
Однако с 1 июля 1919 года в соответствии с новым уставом этой Академии его не переизбрали в ее члены. Трудно судить, но, вполне вероятно, что в Академии попросту посчитали излишним разработку новой социалистической идеи: тут бы со старой еще разобраться, а, может быть, там все-таки познакомились с его «Горе и Гением».
5 июня 1919 года его избрали почетным членом Русского общества любителей мироведения (РОЛМ). Интересно, кто в этом обществе смог оценить его идеи, да и читал ли кто-нибудь из его членов работы К.Э-Циолковского?
Руководителем этого общества был директор Естественно-научного института имени Лесгафта Н.И. Морозов – человек с примечательной биографией. Он был выходцем из богатой семьи. Студентом, увлекшись революционными идеями, был арестован и просидел в тюрьме 25 лет. Там же получил он, самоучкой, свое образование [42]. В тюрьме он в 1892 году написал научно-фантастический рассказ «В мировом пространстве», который опубликовал [41].
Таким образом, они с К.Э. Циолковским были «родственные души»: оба были самоучками, оба любили небо, оба писали о нем. Когда Н.И. Морозов стал председателем «Русского общества любителей мироведения» он-то как раз и оценил К.Э. Циолковского.
Он писал ему: «Русское общество любителей мироведения на 99 годовом общем собрании 5 июня 1919 г. избрало Вас, глубокоуважаемый Константин Эдуардович, своим почетным членом в знак уважения к ученым заслугам Вашим, выразившимся в Ваших трудах по физико-математическим наукам в различных их отраслях и, в частности, в области теоретического и практического воздухоплавания… Вы развивали смелые и научно обоснованные идеи о межпланетных сообщениях и приборах, построенных по принципу ракеты» [184].
12 июня 1919 года К.Э. Циолковский в ответном письме, в частности, писал: «Время трудное, я стал порядком-таки унывать. Но вот глубоко почитаемое Общество своим вниманием подкрепило мои старческие и изнуренные трудом силы, я вновь усердно принялся за свои несколько заброшенные работы … Теперь осмелюсь выслать вам и Обществу некоторые мои труды [184]».
К.Э. Циолковский в числе первых отправил Н.А. Морозову свою «Кинетическую теорию света».
А тот отнесся к вновь избранному с большим вниманием, взял и прочитал ее, а потом задал автору в письме несколько вопросов. К.Э. Циолковский по своему обыкновению не оставлять без ответа замечаний в свой адрес, конечно, ответил, правда, продумав три для [184]. Однако замечания Н.А. Морозова растревожили его, и он, не дожидаясь ответа, вновь пишет ему письмо, в котором в самом конце признался: «К сожалению, я недавно только познакомился с теорией Бора» [184].
Исследователи обычно начинают работу с изучения результатов, полученных их предшественниками. К.Э. Циолковский решил эту проблему проще: он перестал заниматься физикой.
Вот так наш герой оказался членом еще одного общества. Впрочем, его не переизбрали в Социалистическую академию, так что это его избрание было своего рода компенсацией за эту потерю.
На это избрание калужское общество откликнулось каким-то угодливо-подобострастным поздравлением, всерьез полагая, что К.Э. Циолковский является выдающимся ученым современности.
В поздравлении В.В. Ассонов писал:
«…Мы с особенной радостью приветствуем Ваше избрание обществом мироведения, видя в этом только начало признания Ваших исследований в широких научных кругах, которые в недалеком будущем отведут Вам заслуженное и почетное место среди русской науки, среди людей, преследующих интересы не только своей нации, но всего человечества.
Не нашему скромному провинциальному Обществу во всем объеме ценить Ваш талант – это сделают другие старейшие общества с крупными научными силами, но нам, калужанам, должна принадлежать честь хранения Вашего научного имени и забота о Вас, как об ученом исследователе и мыслителе.
Зная, насколько ценны и дороги… сведения о жизни и характере каждого ученого – мыслителя, Совет общества решил обратиться к Вам с покорнейшей просьбой: быть может Вы нашли бы возможным уделить часть своего дорогого времени и сил на составление Вашей автобиографии…
Председатель Общества В. Ассонов» [182] [Л. 3-4]
Ответ К.Э. Циолковского был адекватно скромен:
«Свою биографию я не могу сейчас раскрыть и имею на то уважительные причины. Да и значение мое как ученого или изобретателя далеко не установилось. Если судьба продолжит еще мою жизнь, то настанет время и для автобиографии. Если же нет – беда не велика: от людей, которых я не стою праха, ничего не осталось, кроме легенд, но и от этого их значение не утратилось.
Прежде всего и выше всего – мои незаконченные еще работы. Если еще мне суждено существовать, то все силы свои я должен употребить на то, что я считаю, может быть по заблуждению, безмерно важным для человечества и что я еще не высказал» [182] [л. 6].
Общество помогло ему в 1920 году издать научно-фантастическую повесть «Вне Земли» [93], которая, однако, была написана, с нашей точки зрения, откровенно слабо:
«Иванов был большой фантазер, хотя и с огромными познаниями (а разве одно другому мешает; почему тогда это «хотя»?); он больше всех был мыслителем (кто измерил: больше или меньше?) и чаще других возбуждал (может быть, задавал) те странные вопросы, один из которых уже обсуждался в истекший день нашим обществом» [93] [с. 26].