Чтение онлайн

Нетрудно видеть, что с отмеченной нами локальной корявостью текста, тут наблюдается также и общая шероховатость: у героев почему-то все большое (большой… огромными… больше), что для одной фразы, пожалуй, многовато. И примерно так вся книга, несмотря на активную работу ее литературного редактора.

В ноябре 1919 году едва не случилась беда. По доносу К.Э. Циолковский был арестован ЧК по подозрению в принадлежности его к белогвардейскому подполью. Циолковского привезли в Москву, где началось следствие по его делу. Несмотря на то, что подозрение не оправдалось, его следователь предложил выслать его в концентрационный лагерь сроком на один год без привлечения к принудительным работам из-за его старости и немощи. Его друзья начали действовать и добились, что профсоюз работников просвещения и социалистической культуры 22 ноября возбудил ходатайство об освобождении его из под ареста. Возможно, что это и помогло Циолковскому избежать лагеря. По крайней мере, заведующий Особым отделом ЧК Е.Г. Евдокимов освободил его из заключения. В тот же день он уехал на товарном поезде в Калугу. Эти четырнадцать дней заключения были наполнены таким кошмаром, что оставили большой и неизгладимый след на его психике.

4 мая 1920 года он писал заведующему Научной редакцией издательства Главвоздухофлота В.М. Вишневу: «Заведующий Чрезвычайкой очень мне понравился, потому что отнесся ко мне без предубеждения и внимательно» [181] [181. c. 98].

1917 год сделал Россию другой, прежде всего, резко снизив ее интеллектуальный уровень. Достаточно сказать, что из 30 крупнейших чиновников страны высшее образование имели всего несколько человек. Общеизвестно, что И.В. Сталин имел четыре класса образования, нарком просвещения А.В. Луначарский – всего десять.

Многие крупные ученые, инженеры, деятели культуры покинули Россию, став «русским зарубежьем», некоторые гнили на фронтах гражданской, с оставшимися разбирались «душки» из ЧК. Исчез VII воздухоплавательный отдел с вечными оппонентами идей К.Э. Циолковского. На поверхность «всплыли» энергичные подготовишки с рабоче-крестьянским происхождением, забившие своими персонами все руководящие посты.

Даже много лет спустя, перед началом индустриализации страны 80% руководителей райкомов и 70% первых секретарей обкомов коммунистической партии не имели высшего образования. Что уж тут говорить о более мелких чиновничьих должностях. Директор крупного завода с четырехклассным образованием ( в лучшем случае) был скорее нормой, чем исключением..

Главное, шла война, которая естественно требовала новых видов техники, причем превосходящих по своим тактико-техническим характеристикам аналогичные образцы противника.

В этих условиях сказка К.Э. Циолковского о его цельнометаллическом, управляемом, несгораемом, словом, легендарном дирижабле, подкрепленная видимостью серьезной научно-технической проработки, многочисленными публикациями и десятком положительных отзывов (от непрофессиональных людей, некоторые из которых были старыми его знакомыми), естественно, не могла не привлечь внимания.

В период войн, революций, глубоких реформ всегда создается благоприятная почва для авантюр. К.Э. Циолковский, видимо, на чисто интуитивной основе почувствовал, что для его дирижабля настало подходящее время, и начал проявлять большую активность.

Ему удалось установить связь с Полевым Управлением авиации и воздухоплавания при штабе Южного фронта. 6 февраля 1919 года он послал несколько десятков брошюр начальнику этого Управления и сопроводительное письмо, в котором, в частности, писал: «Напишите в Москву, в Главный Штаб или куда угодно и поговорите о полезности этого дела… Но избави боже начать постройку без моего руководства. Безрассудно не воспользоваться моей многолетней эрудицией и трудами над моделями… Избегайте формальностей и спешите приводить в исполнение это дело. Повторяю – я готов, но не требуйте от меня больше никаких данных о стройке. Будет стройка – будут и данные» [69] [с. 104].

Он ни дня не работал на производстве, он не разбирался в технологических процессах, не имел никакого технического образования, но сколько самомнения, напора, целеустремленности. Он сам верит в свою идею по причине собственной некомпетентности, на основе которой вообще игнорирует все возражения специалистов. Впрочем, профессионалов он просто не любил.

Его борьба за свой дирижабль была бы достойна уважения, если бы не это обстоятельство. Опытные ученые и инженеры, издалека видели неосуществимость его идей. Еще в 1893-1894 гг. австриец Д. Шварц по соглашению с российским военным министерством построил цельнометаллический дирижабль из алюминия, который не летал. Технологические проблемы были серьезными: при заполнении баллонов из шелковой материи газом, его корпус был сильно деформирован и на этом его история закончилась. За этими работами пристально следили все профессионалы русского воздухоплавания, выявившие на опыте все проблемы таких дирижаблей. Но среди них не было К.Э. Циолковского, который знал о них лишь понаслышке.

Его «воздухоплавательная» деятельность в советское время достаточно подробно представлена в работе [69], поэтому остановимся на ней весьма кратко.

Итак, 8 февраля 1919 года он написал заявление в Народный Комиссариат торговли и промышленности и приложил к нему 10 своих брошюр по дирижаблю.

В письме содержался план работ по реализации проекта его дирижабля.

С этим же письмом он обратился и в Народный Комиссариат по военным делам РСФСР.

Перепиской заинтересовалась Научно-техническая часть Главного Управления Рабоче-крестьянского Красного Военного Воздушного Флота и 24 февраля запросила у него брошюры по дирижаблю, необходимые для решения вопроса о возможности его построения и использования с военными целями.

Обсуждение в этом ведомстве представленных материалов закончилось решением дать их автору возможность съездить в Москву и сделать соответствующий доклад.

Однако ученые-консультанты отклонили это предложение. В одном из писем он писал: «Ваша профессиональная троица (т.т. Жуковский, Велиховский и Бриллинг) провалила мой проект и даже не допустила меня приехать в Москву и показать свои модели» [69] [с. 104-105].

Еще в 1916 году энтузиаст воздухоплавания из Киева А.Я. Федоров, искренне полагая, что можно сказку сделать былью, организовал кружок из 75 человек, обещавших К.Э. Циолковскому свою помощь. Он обращается с письмом и к нему, А.Я. Федорову, ставшему к тому времени летчиком. В результате перед научно-техническим Советом Киевского губсовнархоза было возбуждено дело о переводе К.Э. Циолковского на работу и жительство в Киев. Однако он от этого предложения все же отказался.

Информация о его дирижабле распространялась все шире. Хотя профессионалам с ним все было ясно, в орбиту обсуждения втягивались все новые лица и организации. Калужский Губсовнархоз, придавая «большое значение опытам, трудам и исследованиям» в области воздухоплавания, оказывал К.Э. Циолковскому материальную поддержку с 1 января по 1 октября 1921 года.

Попавшись на легенду о «несжигаемом и управляемом», штаб Воздушного флота Республики в лице помощника его начальника Н. Анощенко предложил К.Э. Циолковскому личную встречу в Москве или с комиссией в Калуге для решения вопросов, связанных с этим дирижаблем. До приезда этой комиссии К.Э. Циолковского навестил представитель Высшей Воздухоплавательной школы в Петрограде. Калужский Губсовнархоз, видимо узнав как разворачиваются события, решил не отстать от них и взять на себя всю заботу по строительству модели его дирижабля.

Комиссия штаба Воздухофлота Республики сообщила председателю исполкома Калужского губсовета депутатов от 6 июня 1921 года, что «проживающий в Калуге тов. Циолковский … в настоящее время занят научной работой по заданию Штаба Воздушного Флота Республики. Это очень важный труд для развития в Республике воздухоплавательного дела. Ввиду вышеизложенного Штаб Воздухофлота просит о принятии всех зависящих от Вас мер по улучшению материального положения т. Циолковского и в частности о предоставлении ему академического пайка, дабы ему была дана возможность спокойной и усидчивой научной работы» [69] [с. 108].