Чтение онлайн

– Хватит валяться как тюлень, иди поплавай! – голос его жены, еще молодой. Что она испытывает к нему сейчас, ее голос кажется мягким, но вдруг она уже решила, что с ним всё кончено и не разводится только потому, что им нужно платить ипотечный кредит.

Он встает, снимает очки, затем футболку – его спина, плечи и грудь сгорели еще вчера и теперь его кожа розово-красная от солнечных ожогов. В глазах слегка темнеет, голова кружится – он слишком долго лежал без движения, да и пара коктейлей сделала свое дело. Неуклюже ступая босыми ногами по песку, он плетется к воде – ее прохлада заставляет его внутренне встрепенуться, но он заходит в море медленно, иногда останавливаясь, чтобы привыкнуть и только когда вода доходит до его пупка, он пускается вплавь.

Маленькая, грязная квартира. Дочь не приезжает по полгода, он никому не нужен, жалкий, беспомощный старик. Большую часть времени он проводит в виртуальной реальности, надевает на себя шлем… Господи, всё это смахивает на кошмар. Танцующие вокруг школьницы, модифицированное тело. Какой сейчас год на дворе? В один из вечеров ему сделалось плохо. Одышка усилилась, ему стало не хватать воздуха, грудь пронзили спицы боли. Он позвонил дочери, кое-как описал свое состояние – она еле разбирала его слова, они были такими нечеткими, аморфными, он с трудом выплевывал их в трубку, и в итоге она решила вызвать скорую. Врач приехал через двадцать минут и засвидетельствовал его смерть. Артур просыпается в поту, дышит так, как будто ему только что удалось выбраться из собственной могилы. Где он, кто он? Он молод, полон сил, ему не шестьдесят, а пятнадцать, у него нет жены и дочери. У него стройное тело, многие называют его симпатичным. Но тот старик из сна словно притаился за углом и только ждет удачного момента, чтобы забрать у него молодость и превратить в брюзжащего неудачника. Лучше умереть молодым, чем всю жизнь пресмыкаться. Подушка с комками, его шкаф напротив кровати, запах разложения. Какие нечеткие границы, как легко здесь потерять себя. Эти сны, наслоения мягких кошмаров, в которые тебя пеленает Создатель, через них все время приходится прорываться в поисках подлинной жизни, но если ее уже нет?

Он оказывается в лесу, но этот лес не реален, он даже не пытается казаться таким. Это игра в мультипликационном стиле, в них раньше играли малолетки. Яркие цвета, гипертрофированные формы. Коренастые упитанные стволы деревьев, глянцевый пластик их листвы. Такой же он видел на венках, когда хоронили его отца – если приглядеться, то можно понять, насколько грубая это работа: прожилки толстые и не достаточно разветвленные, по краям есть заусеницы. Он выходит на опушку, продираясь сквозь кустарники, оглядывает раскинувшуюся перед ним поляну. Некоторые детали отсутствуют вообще, на некоторых сделан преувеличенный акцент. За его спиной каркает ворон, по высокой траве пробегает волна, хотя он не чувствует ветра своей влажной от жары, чувствительной кожей. Он вспоминает реальный лес: уходящие ввысь сосны, шелушение их коры, сухие частицы которой подрагивают на ветру, жирная грязь под ногами, покрытая бледно коричневыми иглами хвои. Кривые оградки в потеках ржавчины, кресты и каменные стелы с выцветшими овалами. Незнакомые ему люди несут гроб к свежевырытой могиле. Слои дерна, торфа, глины, песка. Лужицы воды на дне, рассеченный лопатой червь. Используя грязные веревки, гроб, этот грубо сколоченный деревянный ящик, опускают вниз.

Артур возвращается в солнечный искусственный мир игры, идет через поле поросшее колосьями дикой пшеницы. На плече у него висит лук, длинные волосы развеваются на ветру. Энергия переполняет его изнутри, он предчувствует приключения. Затаившаяся в зарослях крыса смотрит на него с иронией, но он ее не видит, он старается забыть обо всем плохом и сосредоточиться на своем задании. На прекрасное королевство напали темные силы, и он должен дать им отпор, должен стать героем-спасителем, а для этого он должен найти какой-то ебучий мост хер знает где. Он останавливается у лужи, встает на колени, чтобы зачерпнуть воды ладонями и попить. Интересно, есть ли тут микробы или зародыши паразитов, которые только и ждут, чтобы оказаться внутри его тела. На миг он замирает, глядя на свое отражение, слишком четкое и яркое, чтобы быть настоящим – он словно смотрит на полупрозрачный экран трехмерного монитора: можно сфокусироваться на коричневатом глинистом дне, а можно на зеркальной глади лужи, в которой отражается его голова, шея и часть нагого торса на фоне безоблачного голубого неба. Его уши заострены, глаза неправдоподобно большие, черты лица слишком правильные, по ним нельзя сразу понять, к какому полу он относится. Он переводит взгляд на свою набедренную повязку, на никелированный гульфик. Продолжая разглядывать себя, Артур чувствует, как его грудь начинает сотрясаться от приступа неконтролируемого смеха.

Большой, покрытый зеркальной смальтой шар медленно кружится над расположенной за танцполом сценой. Озаряясь разными цветами, он отбрасывает квадратные радужные блики на затенённые поверхности стен, на призрачный экран потолка: они двоятся, растягиваясь и искажаясь, и их синхронное скольжение как будто заставляет комнату вертеться. Сделав заказ у бара, девочка стоит в нерешительности, выбирая, где бы сесть. Прямоугольный остров желтоватого света, окружённый полумраком зала, его зыбким, тёмным пространством… Он словно плывёт в пустоте: пухлые, кожаные диваны стоят вдоль его кромок так, что линия тени проходит по самому краю их толстых спинок. Стеклянные столешницы, ряды низко подвешенных ламп… Присев на один из диванов, девочка ждёт свой ликёр. Металлические абажуры, похожие на опрокинутые чашки, их бледное отражение на столе.

Напротив, метрах в трёх от девочки, сидит высокий парень, неплохо одетый, с коротко остриженными, курчавыми волосами и большим, изогнутым носом. Его взгляд то и дело пронзает наполненный сигаретным дымом воздух, впиваясь в неё и заставляя дышать чуть чаще. Ему около тридцати и девочке льстит его внимание. Электронная, ритмичная музыка: яркие аниматоры на небольшом танцполе, их сложные, механические движения… Стройные, почти обнажённые тела, высвеченные вспышками света. Правда, никто не следует их примеру, предпочитая сидеть за столиками и попивать коктейли. Девочка слышит, как бармен, перекрикивая музыку, болтает за её спиной со своим знакомым: «мы вытворяли с ней такое, ты не поверишь!». Его звонкий смех где-то в промежутке между барабанными ударами, глубокими, низкочастотными.

Она – стройная, нервная, с копной осветлённых, уложенных воском волос и большими внимательными глазами – закуривает так, что парень чувствует, как кровь приливает к его члену. Он ёрзает, машинально продолжая говорить, но его фантазия уже спешно создаёт будущее: сочные образы проплывают перед его взором среди лоскутков дыма: её взгляд снизу вверх, её заголённое тело, цвет её сосков. Совершив головокружительный ритмический переход, музыка на мгновение умолкает: они, наконец, встречаются глазами и девочке кажется, что он знает все её мысли, всё её прошлое, что он проникает в неё всё глубже… Его чёрные, чёткие брови, грубоватые черты лица.

Освободившись, время замедляется до тех пор, пока излучатели акустических систем вновь не начинают вибрировать, заполняя пространство своими волшебными волнами. Усилием воли она отводит глаза, делая вид, что хочет получше рассмотреть наполненный мятным ликёром стакан: его хрустальные грани то и дело ловят луч света, ярко вспыхивая, ослепляя. Тонкие, стальные нити нот, повисшие в воздухе над барабанными буграми, её воспоминания, её сбивчивые мысли. Не удержавшись, прежде чем поднести стакан к губам, она снова мельком смотрит в его сторону, и это заставляет парня улыбнуться. Глаза девочки, её движения вроде бы говорят о её опытности: скорее всего она совершеннолетняя, хотя в ней и есть что-то детское, наивное. Тоже улыбнувшись, она делает глоток: сладкое тепло растёт, расцветает, пронизывает в ней каждую клетку…

Допив ликёр, она поднимается, и, увлекая за собой волокна дыма, уходит, постепенно растворяясь в тёмной глубине зала: её упругие ягодицы, плотно обтянутые короткими, джинсовыми шортами, её длинные, стройные ноги, в движениях которых столько грации… Парень чувствует, как его сердце сжимается от сожаления. Впрочем, выход из клуба в другой стороне и она, скорее всего, вернётся.

Чил-аут зал: развалившиеся на диванах люди, какой-то бесконечный фильм. Она садится между двух довольно юных, пёстро одетых парней: они отрываются от просмотра, косятся на неё; их пустые глаза постепенно наполняются смыслом. Какое-то время они делают вид, что продолжают смотреть фильм, лишь изредка переглядываясь. Её тело, аромат её духов, её шея, смуглая от загара… Парень справа, словно невзначай, кладёт руку ей на колено, затем, немного раздвинув ей ноги, скользит своей горячей ладонью по внутренней стороне её бедра, всё выше, ребром кисти упираясь в промежность: её шелковистая кожа, грубая джинсовая ткань. Пальцы парня ловко справляются с большой, золотистой пуговицей шорт, с молнией ширинки – он лезет к ней в трусы. Гладко выбритый лобок, нежные, чувствительные складки плоти. Лёгкая дрожь, пробежавшая по её позвоночнику, его плавные, но уверенные касания. Девочка сползает по спинке дивана, поворачивается лицом к другому, сидящему слева от неё парню: их губы всего в нескольких сантиметрах друг от друга, короткое движение его головы, его настойчивый язык, его дыхание… Представив всё это, тридцатилетний парень решает пойти на её поиски.

Прикрыв глаза, позволяя двум молодым парням (они её сверстники или чуть моложе) ласкать себя, девочка вспоминает взгляд парня постарше, самоуверенный, немного наглый, заставивший её дыхание участиться. Его чёрные, жёсткие на вид волосы, его большой нос с горбом. Она уже жалеет, что ушла из того зала. Неожиданно для своих соседей по дивану, девочка отстраняется, скидывает с себя их руки – пёстрые парни смотрят на неё с недоумением, пытаются её остановить, но их усилия напрасны: полная решимости, она уже застёгивает свои шорты. Растерянность на их лицах соединяется с любопытством, слегка насмешливым: они вновь переглядываются, словно затевая что-то забавное за её спиной. Девочка встаёт, оправляет на себе одежду – она вот-вот уйдёт. Слабый свет бра, пустые лица… Бесконечный фильм с давно умершими актёрами. Чил-аут зал.

Столкнувшись с ним в узком, сумрачном коридоре и немного оторопев от неожиданности, она прислоняется к стене: слева от неё туалетная дверь, облитая зеленоватым светом лампы. Он обхватывает её за талию, привлекает к себе: её запрокинутая назад голова, её остренький подбородок. Их соединённые объятием тела, его жадные поцелуи… Когда она понимает, что уже ничего не остановить, она чувствует ещё большее возбуждение. Ей не хватает воздуха, и она начинает дышать ртом: её разомкнутые губы, то и дело облизываемые, но всё равно сухие, её большие, очень внимательные глаза со зрачками, почти полностью скрывшими райки. Он проталкивает её в туалетную кабинку и закрывает за собой дверь. Тут чисто, пахнет цветочным ароматизатором; флуоресцентный свет делает акцент на мельчайших деталях их кожи. Она пытается рассмотреть его, но не успевает: парень прижимает её к стене, целует шею; его сильные руки довольно грубо ласкают её грудь, её ягодицы. Глянцевитая краска, нанесённая прямо на покрытую неровностями бетонную поверхность, ванильный запах её кожи, её податливое, послушное тело…