Чтение онлайн

– Может тебе тоже посушить волосы феном? Они у тебя такие длинные, как у девочки! – издевается Кира, когда он выключает воду и выходит из-за стекла душевой кабины. Артур вспыхивает от обиды, чем еще сильнее веселит её. – Иди ко мне, я тебя поцелую! Ты такой милый!

Одевшись в купленные Виктором вещи, они заказывают завтрак в номер – омлет с сыром и ветчиной, пудинг, кофе с молоком. Порции большие, все вкусно и они едят с аппетитом. Продолжая обижаться, Артур молчит, слегка насупившись. Ему вспоминаются вчерашние порно-сценки: монотонный ритм механических движений где-то раз в двадцать-тридцать минут прерывается судорогой доведенных до экстаза тел, затем смена позы, новая причудливая конфигурация плоти, новый механизм удовольствия, постепенно набирающий обороты, словно двигатель внутреннего сгорания: много пота, спермы, влажные хлопки, стоны, крики, мычание заткнутых членами ртов. Артур гонит от себя эти мысли, но не может забыть выражение лица Киры, ее лукавый, полный озорства и, в то же время, томления, взгляд, который она то и дело бросала на зеркало, зная, что Артур сидит там, за его гладкой поверхностью, и смотрит, как на нее надевают ошейник с цепью, как она покорно стоит на четвереньках, пока ее ягодицы и бедра стегают плеткой.

Понимая в глубине души, что никогда не сможет укротить ее, он, тем не менее, испытывает сильное желание быть рядом с этой женщиной. Он готов тратить всё свое время, всю свою энергию на нее, лишь бы она иногда позволяла ласкать себя, давала ему соприкоснуться со своим телом и со своей мятежной душой. То, как она ведет себя с ним, постоянно подшучивая и не воспринимая его всерьез, причиняет ему боль, но эта боль кажется ему такой сладкой, неизбежной, даже желанной, что он не в силах свернуть с этого пути и чувствует, что ему придется испить эту чашу до дна, познать крайнюю степень унижения. Он заставляет себя посмотреть Кире в глаза, улыбнуться ей:

– Какие у тебя планы на день? – спрашивает он.

– Ну, как отделаюсь от тебя, встречусь с парой друзей. Они вернулись из Амстердама вчера, расскажут мне о своих приключениях. А у тебя?

– Мне нужно домой, меня потеряли, наверно… – он уже хотел сказать, что его мать, наверное, сходит с ума, но передумал.

– Я могу проводить тебя до метро, хочешь?

Артур кивает, он знает, где ближайшая станция метро, это же центр, но ему хочется подольше оставаться рядом с Кирой. Они выходят на улицу. Яркое летнее солнце ослепляет их, небо расчистилось, туч нет. По очень широкой, в десять полос, дороге движется бесконечный поток автомобилей: солнце сверкает на их разноцветных, глянцевых крышах, капотах, дверцах, вспыхивает огнем на лобовом стекле. Они идут вдоль течения до подземного перехода на углу, спускаются вниз по заплеванной лестнице. Низкий потолок, грязные, каменные плиты пола, витрины заброшенных магазинов. Какая-то тоскливая органная мелодия доносится из полумрака, ее звуковые волокна размыты гулким эхом. Где-то на полпути они замечают старика: он сидит на маленьком раскладном стуле из тех, что любят брать с собой рыбаки, когда едут на реку поудить: шум воды, ее блеск, дернувшийся поплавок… Перед стариком на пластмассовой подставке стоит похожий на игрушечный синтезатор с узкими клавишами. Старик осторожно, с закрытыми глазами касается своими скрюченными артритом пальцами клавиатуры и из небольшого динамика доносятся протяжные, словно выплывшие из другого измерения липкие нити нот. Все это завораживает Артура и он даже хочет остановиться, чтобы дослушать эту загадочную мелодию до конца, но Кира подталкивает его вперед, взяв за предплечье. «У нас нет налички, мы ничем не можем ему помочь».

Вынырнув на другой стороне улицы, они идут еще метров двести по проулку, прежде чем оказываются у входа в метро. Кира, порывшись в своем клатче, выуживает оттуда карту и они по очереди оплачивают с помощью нее проход, оказываясь в толпе на вершине эскалатора, чья ступенчатая лента уходит вниз настолько глубоко, что сверху не видно, где она кончается. Надсадное гудение мотора, вращение шестеренок, вставшие в разнообразных позах люди, словно манекены, которые изредка совершают однотипные движения: женщина в очках нажимает пальцем на сенсорный экран планшета, мужчина средних лет в строгом костюме дергает правой рукой вверх, чтобы отодвинуть манжет рубашки и посмотреть на позолоченные наручные часы, парочка студентов целуется, попеременно прикасаясь губами к шеям друг друга, старушка с покрашенными в фиолетовый цвет волосами беззвучно шевелит губами, кажется, нашептывая проклятия бренному миру и всем его обитателям. Артур продолжает разглядывать этот бесконечный поток едущих навстречу тел, старых и молодых, красивых и уродливых, пока чувство реальности не начинает его покидать. Он словно впадает в транс, его гипнотизируют мерные механические звуки эскалатора, люди кажутся роботами, лишь имитирующими жизнь, созданными неведомым мастером, чтобы обмануть Артура. Он переводит взгляд на затылок Киры и та, будто почувствовав это, оборачивается и широко улыбается в ответ на немой вопрос, застывший в его глазах.

Поток людей становится не таким плотным. Запах сырости и смазки, таймеры с красными цифрами под потолком. Чей-то громкий смех. Встав на краю перрона, они всматриваются в темный тоннель, из которого вот-вот должен выехать поезд. Вначале вдалеке появляется точка света, она становится всё больше, потом разделяется на несколько фар, похожих на глаза насекомого. Оглушительный лязг нарастает и на станцию с пронзительным скрежетом тормозных колодок влетает состав. Двери с шипением разъезжаются в стороны, открывая переполненное нутро вагона, чтобы выпустить наружу тех, кто в спешке проталкивается к выходу, боясь не успеть, и поглотить новую порцию нетерпеливых нервных людей.

Кира подталкивает Артура вперед и, когда он оказывается в вагоне, резко делает шаг назад, оставаясь на станции: двери закрываются, разделяя их навсегда, поезд трогается с места. Почувствовав, что ее больше нет рядом, Артур оборачивается и успевает увидеть через стекло, как она машет ему рукой, стоя на перроне и смеясь. Почему она просто не сказала, что ей не нужно ехать по этой ветке, думает уязвленный Артур, почему не попрощалась с ним нормально. Он не знает о ней ничего, кроме имени и даже не сможет найти ее профиль в соц. сетях. Перестук колес на стыках рельс, громыхание и стоны набравшего большую скорость поезда. Ему ехать до конечной, довольно долго и он садится при первой возможности, с юркостью заняв освободившееся место и разозлив дородную тетку с кулями, зажатыми в руках. Артур закрывает глаза, чтобы не видеть ее искаженное злобой лицо – наверное, она работает в мясной лавке и очень хорошо орудует тесаком. Он чувствует, как тоска начинает наполнять его, словно та органная мелодия из перехода оказалось заразной. Что это был за старик, какую жизнь он прожил?

Неожиданно, где-то на середине одного из самых длинных переездов между станциями, свет в составе гаснет и он, лишившись электрического тока, начинает терять скорость, замедляясь до тех пор, пока не остановится совсем. В темном вагоне повисает тишина, лица многих людей подсвечены снизу экранами смартфонов и планшетов, у остальных – скрыты тенью. Все молчат, словно делая вид, что ничего не произошло. Артур вглядывается в их неподвижные силуэты, в гротескно искаженные светом лица и ему приходит в голову, что это поезд-призрак и все эти люди – мертвецы. Время растягивается, каждая секунда длится вечность. Стук сердца в ушах, нервная дрожь. Он боится пошевелиться и привлечь к себе внимание.

Напротив себя он замечает мужчину лет сорока, похожего на программиста-хакера старой закалки: бритая голова, космы плохо расчесанной пышной бороды, очки с очень толстыми линзами, свитер, словно доставшийся в наследство от деда, мешковатые штаны. На его коленях лежит открытая толстая книга, которую он продолжает держать правой рукой. Рядом с ним, уставившись в яркий экран планшета, сидит молодая женщина в модных зауженных джинсах и футболке; света от ее устройства хватает, чтобы Артур смог разглядеть, что мужчина внимательно смотрит на него и только ждет подходящего момента для начала беседы. Тиканье механических часов, чей-то приглушенный кашель. Встретившись с ним взглядом, мужчина жестом приглашает Артура следовать за ним, затем встает, убирает книгу в тряпичный рюкзак и идет по проходу полупустого салона к расположенным в начале вагона дверям.

Помешкав пару секунд, посмотрев на оставшихся сидеть пассажиров, застывших в ожидании, когда вернется электрический ток, Артур решает пойти за мужчиной: тот внушает ему доверие детскостью своих глаз, увеличенных линзами, стилем своей старой одежды.

– Нужно выбираться отсюда, парень, пока не поздно, нужно выбираться! Но это не просто сделать, поверь! Нужно очень долго тренировать себя, свой мозг! Ты ведь понимаешь меня, на вид ты вроде не такой дурак, как все они, ты должен понять, что это… – продолжая тараторить, мужчина вначале ударяет кулаком по кнопке рядом с боковыми дверьми, затем пытается открыть их руками: от напряжения его голос становится громче и надсаднее, он вынужден замолчать и набрать в грудь больше воздуха, но и это не помогает – двери сдвигаются только сантиметра на два. Артур не совсем понимает, о каком выходе идет речь – о выходе из вагона в тоннель, из тоннеля на станцию или о чем-то другом. Попыхтев еще какое-то время, мужчина оставляет свои попытки открыть створки дверей, озирается в полумраке, словно загнанное в угол животное, потом шепчет:

– Пойдем вперёд, там есть аварийный выход через кабину машиниста.

Они находятся примерно в середине состава и, чтобы дойти до машиниста, им нужно пересечь четыре стыка между вагонами. Мужчина распахивает первую дверь и им в лицо ударяет сырой прохладный ветер из тоннеля. Тихий, похожий на крики похороненной заживо толпы, гул. Артур вспоминает, что на этой ветке лет пять назад был масштабный теракт, несколько сотен смертей, и ему становится не по себе. Он представляет, как в вагонах раздается череда взрывов: шрапнель из гаек, шурупов, гвоздей со свистом разрезает воздух и нашпиговывает тела пассажиров, превращая их в фарш. Те, кто умер не сразу, пытаются ползти, скользя в крови, натыкаясь на оторванные конечности.

Артур моргает, трясет головой. Мужчина тем временем светит в проем между вагонами встроенным в телефон фонариком: защитный кожух-гармошка изорван в лохмотья, но пытаться пролезать через него не хочется, слишком узко и можно застрять. «В старых составах мы могли бы выпрыгнуть с торца вагона, они цеплялись так, что было достаточно места», почти с ностальгией говорит мужчина и открывает дверь следующего вагона. Они идут быстрым шагом по салону, Артур косится на силуэты людей: почти все сидения заняты, некоторым пассажирам даже приходится стоять, прислонившись спиной к поручням или створкам боковых дверей. Запах, как в кабинете у дантиста. Наконец, они оказываются в головном вагоне, почти пустом. Дверь в кабину машиниста приоткрыта: погасшие экраны, разноцветные кнопки. Самого машиниста нет, и Артур спрашивает, не ездит ли этот поезд в автоматическом режиме. «Не должен, хотя, всё может быть, всё! Они постоянно обманывают нас, скрывают правду, понимаешь? Хотят выставить нас параноиками, безумцами, чтобы люди отвернулись от нас. Но их усилия напрасны, напрасны, они ничего не смогут сделать, не смогут нас остановить, ибо с нами…». Из окна видно несколько метров тоннеля: слабое тление аварийных ламп вдоль контактного рельса, чугунные ребра, толстые кабели, подвешенные по бокам.