Чтение онлайн

— Договорились, — сказала Мариан. — Роберт, почему бы тебе не сбегать поискать его. Мы будем на веранде.

Когда Роберт отправился во внутренний сад резиденции, где несмотря на ужасную бойню вокруг, по-прежнему цвели розы и зеленела лужайка, исполнять поручение Мариан, она повернулась к Дереку:

— Я хочу, чтобы сегодняшний вечер напомнил нам старые времена, когда каждому доставались и сладость, и злоязычие.

Он взглянул на нее:

— Говори за себя. Жаль, что твой Родни не может быть с нами. Разве можно, когда он при смерти, устраивать вечеринки?

— Родни скоро поднимется и будет с нами, — ответила она. — Он сделан из более твердого материала, чем это кажется. Анне-Лиз, — позвала она, небрежно глядя на свою соперницу, — как долго вы были замужем?

Анне-Лиз слегка покраснела:

— Меньше двух дней.

Мариан понимающе кивнула:

— Ну, теперь Дерек может не бояться, что его виноград обратится в уксус.

— Прекрати, Мариан, — вступился Дерек. — В тебе самой столько уксуса, что можно замариновать всю Шотландию.

— Я уверена, это будет Ирландия, милый мальчик. Рейли с «О»! — Она прикоснулась к руке Анне-Лиз, — не принимайте меня всерьез. Мне просто хочется быть злой. В действительности я ягненок, и любой может приготовить из меня котлеты. — Она усмехнулась и неожиданно переменила тему. — Бедный Родни, так жаль, что он пропустит наш праздник. Он долго еще будет получать одну жидкую овсянку. Мне бы хотелось угостить его трюфелями.

Анне-Лиз широко раскрыла глаза:

— У вас есть трюфели?

— И копченая ветчина, — ответила Мариан, довольная собой. — Если бы я не родилась леди, то, черт возьми, из меня бы получился превосходный пират.

Они расположились, разложив подушки с кресел и диванов на пыльный пол веранды. Отсюда хорошо был виден сад. В сумерках трава казалась серой, а розы — бумажными от жары, но дул легкий ветерок. Анне-Лиз села справа от Дерека, Мариан — слева. Хотя Анне-Лиз очень хотелось спать, но она осталась, решив, что компания Мариан пойдет ей на пользу — житейские заботы Мариан делали жизнь похожей на мирную. Оставив свои колкости, которыми она встретила Анне-Лиз утром, Мариан была теперь менее разговорчивой. Вообще, осада, казалось, изменила ее. Она была и более спокойной: любительница острых ощущений, она получила их здесь, видимо, предостаточно. Дерек тоже заметил эту перемену в ней, поскольку смотрел на Мариан пытливо, но менее заинтересованно, чем любовник, скорее, как старый знакомый.

— Сколько же продовольствия ты припрятала, Мариан? — спросил он резко, глядя на яства, разложенные на скатерти. — Это прямо выставка!

— Угощайтесь, милорд, там, откуда это взято, осталось еще больше. В течение месяцев мы все ели отбросы. Сипаи могут это выдерживать сколько угодно, что же касается нас, — она обреченно пожала плечами, — нам нужна хорошая пища, иначе мы станем старыми и некрасивыми.

«Если сипаи прорвутся, твоя красота вряд ли тебе пригодится», — подумала Анне-Лиз. Придя в Лакнау, они как будто достигли островка в море ужаса. В любой момент штормовая волна может накрыть их.

Неожиданно появился Роберт, но без профессора Сандервиля, которого она так ждала, зато с Джейн Уитертон.

— Я не смог узнать, где профессор, но, прекратив его поиски, столкнулся с мисс Уитертон, вышедшей из своего обиталища. Анне-Лиз, я уверен, вы знакомы с мисс Уитертон.

Анне-Лиз пожала протянутую Джейн руку:

— Джейн, как я рада видеть вас снова! Надеюсь, ваши родители с вами?

— Они оба умерли, вернее, их убили, в Канпуре, когда началось восстание, — сообщила Джейн спокойно, как будто уже смирилась с утратой.

— Очень грустно это слышать, — в Анне-Лиз поднялось сострадание к молодой англичанке. Она поднялась и взяла Джейн за руку: — Пожалуйста, садитесь с нами.

— Вы очень добры. — Джейн испуганно взглянула на роскошную еду, разложенную на белой льняной скатерти. Мариан раздобыла даже ножи, вилки и тарелки. — Я думаю, во всей резиденции не наберется столько еды. — Она опустилась на колени, жадно глядя на сыр и ветчину, но воспитанная как настоящая леди удержалась. — Какое великолепие! — сказала она, сглотнув слюну.

Пикник при свете керосиновой лампы был менее оживленным, чем ожидала Анне-Лиз: первые четверть часа все были заняты только едой. Дерек пытался вовлечь Роберта в разговор об охоте на тигров и диких свиней. Наконец Роберт увлекся этой темой, и они начали спорить о различиях между рыжими и серебристыми лисами. Джейн никогда не охотилась на лис, но гонялась на лошади за дикими собаками южнее Канпура. Теперь разговор пошел о Канпуре. Сцена напоминала обеды в Сассексе, но была лишь их призраком.

«Мы все — призраки, — обнаружила вдруг Анне-Лиз. — Мы живем воспоминаниями о навсегда ушедшем времени и пытаемся удержать наш мир около себя, когда его давно унесло ветром». Ее сердце сжалось от боли, когда она увидела, что черты лица Дерека стали резче. Он, казалось, вернулся в клерморский мир: сейчас протрубит рог, и они с Робертом, здоровые и молодые, кинутся в погоню за лисами.

Джейн тоже смотрела на Дерека. Анне-Лиз почувствовала приступ жалости к ней, когда поняла, что вниманием Джейн не завладел ни Дерек, ни Роберт. Ее взгляд не был кокетливым, как раньше; он был отсутствующим. Как и Мариан, она изменилась за время восстания. Даже Роберт не мог ее разговорить — Джейн оставалась подавленной.

Анне-Лиз подумала, что и она, должно быть, тоже изменилась. Теперь многое казалось незначительным — обиды, гордость, ревность. Ведь завтра они все могут погибнуть.

— О чем ты все время думаешь? — проговорил Дерек ей на ухо. — Ты напугана тем, что нас с Хэйвлокком заперли здесь?

— Да, — ответила она честно. — У меня такое ощущение, что наши спины прижаты к стене. И нам больше некуда бежать теперь.

— Некуда. Мир сузился до самого необходимого.

Ее ресницы поднялись. Он никогда не будет принадлежать ей полностью, как бы ей этого ни хотелось в глубине души.

Все постепенно становились веселее: казалось, они радовались тому, что хоть на время получили передышку в этом аду. Когда же появился профессор Сандервиль, Анне-Лиз тоже ощутила прилив такой радости, какой давно не испытывала.

— Я боялась, что вас убьют, сэр, — сказала она, кинувшись к нему на шею. — Как удачно, что вы отправились в Лакнау!

Голубые глазки профессора заблестели от слез, он крепко обнял Анне-Лиз: