Чтение онлайн

Гнездо. Вторая - в Медногорск. А третья будет установлена прямо здесь в Трех Стенах. И когда

она заработает мы снесем балансирную лесопилку и превратим ее в пиломатериалы.

Я принял присягу, чтобы о вас заботиться, и я о ней помню, даже если все вы обвинили

меня в том, что я клятвопреступник. И видя вашу неверность я испытываю искушение всех вас

прогнать! Но я не буду этого делать. Я серьезно отношусь к своей клятве, даже если вы ее

нарушаете. Дела будут идти, так как они шли. Женщины с детьми будут работать по полдня

с половинной оплатой. Те, у которых нет детей будут работать полный день за полную плату.

Вы будете работать тогда и там где вам скажут работать мои управляющие. Вы будете

продолжать работать до тех пор, пока я вам не скажу, что вы потеряли свою работу. Если

вы хотите поменять работу, то приходите ко мне по отдельности и, возможно, мы что-нибудь

придумаем. А может быть и нет! Но в следующий раз, когда вы организуете против меня

митинг я прогоню лидеров прочь, а все остальные будут бесплатно работать в течение месяца!

Я топал ногами, делая вид, что я безумнее, чем я есть на самом деле. Если бы речь шла

о еде или жилье, то я был бы с ними помягче. Но я не собирался выслушивать протесты

относительно каждой новой машины, которую я собирался представить.

А они в ближайшее время будет создаваться все быстрее и будут все ужаснее. Но граф

Ламберт прав. Вы не можете приводить разумные аргументы толпе и ожидать, что она вас

поймет. Вы просто должны сказать им что делать и ожидать, что они это сделают.

59

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я взял группу из семидесяти девяти мужчин, пятидесяти шести мулов и восьми женщин

в Легницу, чтобы построить Медногорск. Другая группа, примерно такого же размера, уже

была в Орлином Гнезде и закончила там весенние посадки к тому моменту, когда начали

прибывать крестьяне графа Ламберта. Краковский медеплавильный завод и Три Стены

отправляли сокращенные команды, ведущие кучи новичков.

Анастасия была занята со своим ребенком, так что я назначил пана Владимира следить

за порядком в Трех Стенах. Ему было чем заняться, так как Илья был единственным настоящим

мастером, который там остался.

Мы шли небольшими переходами – в среднем, около двух десятков миль в день

или около одной десятой того, что Анна могла пройти за то же время. Несмотря на мои меры

предосторожности, мы должны были разобрать паровую пилу на две части, поскольку дороги

были хуже, чем я себе мог представить. Пила, поделенная на части, заняла половину наших

мулов.

На третий день в полдень мы были недалеко от границ графа Ламберта, когда один

из его рыцарей, пан Лестко, догнал нас на взмыленном коне.

– Слава Богу, пан Конрад, я нашел хоть кого-то! Вы и ваши люди должны быстро ехать

со мной! В Тожеке происходит что-то ужасное!

– Что ты имеешь ввиду? Что случилось? – спросил я.

– Я не знаю! Но там солдаты и они убивают людей! Похоже, они иностранцы и они

сжигают людей живьем!

Тожек был примерно в миле по дороге отсюда. Деревня, где случилась беда, была

примерно в четверти мили от деревянного замка, виднеющегося на холме. Я оставил двух

мужчин и всех женщин следить за мулами и поклажей, а всех остальных, вооруженных

в основном топорами, кирками и молотками, повел в город.

Я попробовал оставить Петра с обозом, поскольку он имел слишком хорошую голову, чтобы ее потерять и, в любом случае, он был слишком молод, чтобы сражаться. Но он

не согласился с этим. Он все еще пытался что-то доказать - себе или, может быть, Кристине, которая была с нами. Но сейчас не было времени, чтобы с ним спорить.

Чтобы окружить указанное место, за отсутствием обучения, потребовалось четверть

часа. Современный мужчина видел, по крайней мере, достаточно фильмов о войне, чтобы

смутно понимать, что от него требуется; эти же мужчины не имели такого опыта и приходилось

почти что каждому объяснять, что я от них хочу.

Над Тожеком поднимался грязный дым и мы могли слышать крики и плач. Я отдавал

себе отчет в том, что люди умирали, пока мы делали попытки организовать окружение.

Тем не менее, если бы мы пошли толпой, то обученные солдаты порвали бы нас на тряпки!

Когда все были на своих местах и поняли, что они должны делать, когда их позовут, то, сохраняя мужчин в зоне видимости с каждой из сторон, пан Лестко, лучник Тадаос и я

вошли в город. Я взял с собой Тадаоса, чтобы он помог обеспечить людей мясом, но сейчас

у меня были для него другие задачи.

Несколько десятков крестьян стояли немного вдалеке, забитые и испуганные. В середине

площади в одну линию были установлены восемь столбов, а к ним были привязаны тела восьми

сожженных женщин. Три десятка солдат и несколько священников стояли вокруг них.

Одежда и волосы загорелись первыми и я думаю эти ублюдки получили некоторое

количество острых ощущений, глядя на то, как на женщинах сгорает одежда.

Тадаос отъехал со своим мулом в сторону сарая, встал ему на спину и забрался

на крышу, откуда он мог выстрелить из лука в любую точку площади.

60

Пан Лестко и я уже выехали на площадь, когда солдаты нас заметили.

Солдаты? Эти придурки даже не потрудились выставить часовых! Женщины умерли

потому что я переоценил противника. Я торжественно себе поклялся, что в следующий раз, когда случиться неприятность, я просто в нее ввяжусь и пусть во все стороны полетят щепки.

– Ваши люди арестованы! – крикнул я, - Вас в пять раз меньше и вы окружены! Бросьте

оружие и поднимите руки!

Солдаты и священники в замешательстве смотрели друг на друга. Они начали говорить

с друг другом на непонятном для меня языке, похожим на испанский.