Чтение онлайн

Лиминг мрачно заканчивал обед, когда за ним явились четверо охранников.

– Вас срочно требует комендант.

Вид у них был злой и подавленный. У одного на чешуйчатой башке красовалась повязка, у другого глаз совсем заплыл.

«Не могли выбрать лучшего времени», – подумал Лиминг. Ведь комендант взовьется, как ракета, при первом же намеке на любое возражение. Попробуй поспорить с начальственным олухом, доведенным до белого каления, – одни эмоции, никакой логики, слова не даст сказать. Весь вымотаешься, пока чего-нибудь добьешься.

Четверка повела его по коридору – двое спереди, двое позади. Левой, правой, левой, правой, бух, бух, бух – это наводило на мысли о церемониальном шествии на гильотину. Казалось, за углом, в треугольном дворике, поджидают священник, топор на веревке, плетеная корзина да деревянный ящик.

Все вместе они ввалились в ту же комнату, что и в прошлый раз. Комендант сидел за столом, но младших офицеров поблизости не наблюдалось. Кроме коменданта, в комнате был только пожилой господин в штатском, занимавший кресло по правую руку. Когда пленник вошел, старикан устремил на него острый, пронзительный, изучающий взгляд.

– Это Паллам, – представил его комендант с таким неожиданным радушием, что Лиминг даже опешил. Потом добавил с оттенком благоговения: – Его направил к нам сам Зангаста.

– Психиатр, как я полагаю? – предположил Лиминг, подозревая ловушку.

– Ничего подобного, – спокойно ответил Паллам. – Меня в основном интересуют различные аспекты симбиоза.

Волосы у Лиминга так и зашевелились. Ему вовсе не улыбалось, чтобы его допрашивал ученый. У таких типов, как правило, цепкий, совсем не военный ум и скверная привычка испортить хорошую байку, обнаружив в ней противоречия.

«Определенно, этот безобидный на вид старикашка и есть главная угроза», – решил он.

– Паллам хотел бы задать вам несколько вопросов, – сообщил комендант, – но это потом. – На лице его появилось самодовольное выражение. Для начала я хочу сказать, что очень обязан вам за сведения, которые вы сообщили в нашей прошлой беседе.

– Вы имеете в виду, что они сослужили вам пользу? – спросил Лиминг, с трудом веря собственным ушам?

– Весьма существенную, в свете серьезного и в высшей степени глупого побега. Все охранники, отвечавшие за четырнадцатый барак, будут переброшены в районы боевых действий, где их отправят в космопорты, которым угрожает нападение. Впредь неповадно будет так грубо пренебрегать своими обязанностями. – Он задумчиво взглянул на собеседника и продолжал: – Меня ожидала бы такая же участь, не посчитай Зангаста побег пустяком по сравнению с теми важными данными, которые я получим от вас.

Несмотря на изумление, Лиминг не преминул этим воспользоваться.

– Когда я к вам обратился, вы лично распорядились, чтобы меня кормили получше. Вы, разумеется, ожидали ответного подарка?

– Подарка? – комендант опешил. – Я ни о чем таком не думал.

– Тем лучше, – одобрительно заметил Лиминг, восхищенный великодушием тюремщика. – Благое дело – благо вдвойне, если оно не сопряжено ни с какими скрытыми мотивами. Юстас это непременно учтет.

– Вы хотите сказать, – вставил Паллам, – что его нравственные принципы идентичны вашим?

Черт бы побрал этого типа! Однако он не дремлет. Теперь держи ухо востро!

– В некотором отношении сходны, но не идентичны.

– Каково же самое важное отличие?

– Видите ли, – сказал Лиминг, стараясь выиграть время, – это трудно сформулировать. – Он потер лоб, а в голове его в это время бешено роились мысли. – Я бы сказал, что у нас разный подход к вопросу о мести.

– Тогда объясните разницу, – потребовал Паллам, устремляясь по следу, как голодная ищейка.

– С моей точки зрения, – признался Лиминг, мысленно посылая собеседника ко всем чертям, – он слишком склонен к садизму.

Неплохо, теперь он сумеет оправдаться, если и нему начнут приставать со всевозможными претензиями.

– В каком смысле? – не отставал Паллам.

– Я предпочитаю действовать сразу, не откладывая дело в долгий ящик. Он же норовит продлить мучения жертвы.

– Продолжайте, – настаивал Паллам, проявляя невыносимое занудство.

– Если бы мы с вами были смертельными врагами и если бы у меня, в отличие от вас, было ружье, я бы выстрелил и убил вас. Если же Юстас приговорит вас к смерти, он поведет дело медленно, не торопясь.

– Опишите его метод.

– Для начала он даст вам почувствовать, что вы обречены. А потом и пальцем не пошевельнет до тех пор, пока вы полностью не поверите, что все это только иллюзия, что вам ничего не грозит. Тут он напомнит о себе легким ударом. Когда возникшие страхи и опасения улягутся, он снова ударит, уже посильнее. И так далее, и так далее, по нарастающей – причем столько раз, сколько нужно.

– Нужно для чего?

– Для того чтобы вам стала ясна ваша участь, а муки ее ожидания оказались невыносимыми. – На мгновение задумавшись, он добавил: – Ни один Юстас еще никого не убил. Они используют свою оригинальную тактику. Либо устраивают несчастный случай, либо вынуждают жертву наложить на себя руки.

– Доводят жертву до самоубийства?

– Именно это я имел в виду.

– И нет никакой возможности избежать подобной участи?

– Почему же, есть, – возразил Лиминг. – Жертва может в любую минуту обезопасить себя и освободиться от всех страхов, если искупит зло, нанесенное партнеру Юстаса.

– И такое искупление немедленно прекратит вендетту?

– Совершенно верно.

– А вы лично это одобряете?

– Да. Если моя обида перестает быть реальной и превращается в воображаемую, Юстас ее больше не замечает и никак на нее не реагирует.

– Значит, вот к чему все сводится, – многозначительно произнес Паллам. – Его метод дает мотив и возможность для раскаяния, а ваш – нет?

– Пожалуй, так.

– И это означает, что у него чувство справедливости развито более гармонично?

– Но он бывает и совершенно безжалостен, – возразил Лиминг, не в силах придумать ничего более удачного.

– Это к делу не относится, – отрезал Паллам.

Он задумчиво помолчал, потом заметил коменданту:

– Похоже, что в данном союзе партнеры не равны. Невидимый компонент к тому же еще и высший. В сущности он – господин материального раба, но проявляет свое господство так тонко, что раб первый же начнет отрицать свою участь.

Он испытующе взглянул на Лиминга, но тот сжал губы и ничего не сказал «Ах ты, хитрый боров, – подумал Лиминг, – если ты пытаешься спровоцировать пленного на бурный спор, то ничего у тебя не выйдет. Оставайся в заблуждении, что ты взвесил меня на весах и обнаружил недовес: нет ничего зазорного в том, что меня считают менее развитым, чем плод моего же собственного воображения».

Теперь уже явно лукавя, Паллам кинул пробный шар:

– Когда ваш Юстас берет отмщение в свои руки, он поступает так потому, что обстоятельства не позволяют ни вам, ни сообществу землян свершить надлежащую кару?