Чтение онлайн

Второй пункт параграфа означает, что другие министерства и ведомства, использующие разведывательную информацию и в течение многих лет собиравшие информацию и готовившие разведывательные сводки, будут продолжать заниматься этим делом для удовлетворения потребностей своих ведомств. Это мудрое решение. Законодатель пошел бы против человеческой природы, если бы заявил, что армия не должна собирать и обрабатывать разведывательные сведения об иностранных армиях, в то время как эта деятельность ей крайне необходима, чтобы обеспечивать собственную безопасность и создавать необходимое оружие.

Положение о том, что ЦРУ не будет наделено полицейскими правами и функциями по обеспечению внутренней безопасности, также представляется весьма мудрым. Оно обеспечивает четкое разграничение компетенции между ЦРУ, которому поручено заниматься событиями, происходящими за границей, и Федеральным бюро расследований министерства юстиции, которое ответственно за выявление подрывной деятельности, направленной против правительства на территории Соединенных Штатов Америки. Поскольку ЦРУ в отдельных случаях проводило мероприятия на территории США, когда они были направлены против объектов за границей, и поскольку оно несет ответственность за надежность своего личного состава, иногда высказывалось подозрение, что ЦРУ занималось оперативной работой в Соединенных Штатах. Действительно, ЦРУ «занималось оперативной работой» на территории США, но эта работа всегда была направлена против объектов за границей.

Положение закона об ответственности директора ЦРУ за сохранение в тайне разведывательных источников и средств получения разведданных нашло широкое истолкование в том смысле, что он отвечает за предупреждение «утечки» сведений из государственного аппарата. Но у него просто не хватит рук, чтобы сделать это. Только президент может прекратить «утечку» информации в Вашингтоне, и то только путем увольнения чиновников, слишком много болтающих либо для прославления своей личности, либо для обеспечения поддержки позиции и курса своего министерства. Данное положение было включено в закон по настоянию Пентагона, который опасался, что информация, передаваемая гражданской, по существу, организации, может быть неправильно использована. Эта проблема, однако, практически никогда не возникала.

Последние два подраздела параграфа 102(d) предусматривают, что Центральное разведывательное управление будет «…осуществлять в интересах существующих разведывательных органов такие дополнительные действия, представляющие общий интерес, которые по решению Совета национальной безопасности могут эффективно осуществляться только централизованным путем», а также «…выполнять другие задачи и функции в области разведки, затрагивающие национальную безопасность, которые могут поручаться ему время от времени Советом национальной безопасности». Курсив в тексте сделан мной, чтобы подчеркнуть те весьма широкие права, которыми наделен Совет национальной безопасности в области руководства деятельностью ЦРУ.

В заключительных положениях этого параграфа предусматривается, что директор ЦРУ может знакомиться с «разведывательными материалами» других министерств и ведомств в пределах, рекомендованных Советом национальной безопасности и одобренных президентом.

Как отмечалось выше, к Закону о национальной безопасности 1947 года были приняты в 1953 году поправки. В 1949 году конгресс принял Закон о ЦРУ, предоставивший этому органу некоторые необходимые права. Самым последним законодательным актом, специально посвященным ЦРУ, является принятый в 1964 году и рассматриваемый в главе десятой Закон об увольнении в отставку.

В январе 1947 года, когда я вернулся на государственную службу, главным разведывательным органом все еще была Центральная разведывательная группа. И так продолжалось до 18 сентября того же года, когда вступил в силу новый закон. Начал я работать в штабе подразделения генерала Сиберта, где мне пришлось в основном заниматься вопросами организации и планирования.

Продолжался процесс изъятия у министерства обороны некоторых обязанностей, возложенных на него во время второй мировой войны. Часть этих обязанностей была связана с разведывательной деятельностью и передавалась новой центральной организации как представляющая «общий интерес». Чуть ли не сразу я окунулся в заседания межведомственных комиссий, на которых каждое ведомство всеми силами старалось защитить то, что, как казалось его представителям, представляло его законные интересы. Это не означало, что «национальные интересы» отодвигались в сторону. Нет, просто каждое ведомство считало, что оно имеет самое важное значение для государства. Я приобрел ценный опыт работы в комиссиях, ибо понял, что умение вести переговоры зависит от проявленного терпения и настойчивости.

В том же году я впервые столкнулся с такими понятиями, как комплектование штатов государственных органов, служебные директивы и кадровая работа. ЦРУ было дано право самостоятельно решать все эти вопросы. Но сама по себе эта свобода действий требовала принятия наиболее правильных и мудрых решений, требовала установления твердой и вместе с тем гибкой системы руководства и контроля.

После года такой сугубо административной работы мне представилась возможность занять первую крупную руководящую должность в управлении. В одном из отделов управления генерала Сиберта наблюдались все усиливающиеся неполадки, и он решил произвести некоторые перемены в руководстве. Он хотел поставить меня начальником отдела, однако тогдашний директор ЦРУ контр-адмирал Роско Хилленкеттер и его заместитель бригадный генерал Эдвин Райт сочли, что я в 31 год еще слишком молод для этой должности. Это сильно меня удручило, но по причине того, что меня считают излишне молодым, расстраивался я недолго. Так или иначе, на пост начальника отдела был приглашен человек со стороны, а меня назначили его заместителем. Не успел я почувствовать, сколь незавидна роль заместителя, как положение изменилось, так как приглашенный начальник был слишком увлечен делами на стороне, не отличался хорошим здоровьем и через несколько месяцев подал в отставку. По прошествии определенного периода, когда я был «исполняющим обязанности», меня в конце концов утвердили в качестве начальника отдела.

Последующие три года работа на посту начальника отдела была для меня весьма полезной. Мой отдел не занимался чем-то из ряда вон выходящим, в его задачу входило поддержание контактов с людьми и организациями, способными помочь нам в деле сбора разведывательной информации. Наряду со штаб-квартирой в Вашингтоне отдел имел филиалы на местах, и я сразу же столкнулся со сложной проблемой регулирования взаимоотношений между штаб-квартирой и периферийными организациями. Совершив несколько поездок на периферию для выяснения того, что создает трудности и разногласия, я понял, почему директора ЦРУ смущала моя молодость: в большинстве своем начальники филиалов на местах были намного старше меня. Я установил для себя правило внимательно выслушивать их мнение, а также произвел коренную перестройку аппарата в центре, удовлетворившую всех, кроме, естественно, постоянно брюзжащих людей, кому всегда казалось «непонятным», чем же занимается центр. Подобная категория людей имеется в любой организации, и с ними лучше всего поступать так: переводить в центр, назначать на ответственную должность и наблюдать, умеют ли они лучше руководить. И если они лучше работать не могут, но по-прежнему продолжают брюзжать, от них следует возможно скорее избавиться. Разведка — это такая область деятельности, где наибольший вред могут принести люди, желающие все делать только по-своему.

Вскоре после проведенной мною реорганизации я впервые всерьез столкнулся с административными проблемами. Ко мне пришел один из сотрудников группы совершенствования административных методов и практики в ЦРУ и попросил обосновать организационные изменения, которые я провел в отделе. Я объяснил ему суть этих изменений, но он удивил меня своим вопросом: «Все эти организационные изменения, надеюсь, вы планировали?» Я ответил, что, вероятно, будут и другие изменения и что я твердо убежден в необходимости производить перестройку, когда этого требуют меняющиеся условия.

В правительственных учреждениях начальник отдела обычно должен обосновывать бюджет своего подразделения, по крайней мере перед начальником управления. Генерал Сиберт считал целесообразным, чтобы начальники отделов его управления представляли свои бюджеты начальнику бюджетной службы и административному руководителю ЦРУ после того, как он лично их рассмотрит. Я пытался и в этой области усвоить все необходимые тонкости, но я впервые сталкивался с этими вопросами и, по-видимому, действовал довольно неумело и необычно, отстаивая бюджет. На вопрос, используем ли мы все испрашиваемые ассигнования, я дал единственно возможный для меня ответ: «Не знаю», — ибо все зависело от наших планов расширения деятельности, которые в принципе были уже одобрены. Мой ответ был настолько неожиданным, что с тех пор у меня сохранились самые лучшие отношения с административными работниками.

Уже будучи начальником отдела, я вторично встретился с капитаном Берри, с которым впервые познакомился в секретариате военно-морского министра Нокса в начале второй мировой войны. Адмирал Хилленкеттер, тогдашний директор ЦРУ, вызвал меня к себе и сказал, что он хочет, чтобы я встретился с капитаном Берри из секретариата министра обороны Форрестола. После беседы с адмиралом, но еще до встречи с капитаном, я узнал, что меня ожидает перспектива ужасного назначения.

Дело в том, что доктор Венневар Буш и Объединенный комитет начальников штабов были, видимо, сильно обеспокоены слишком большим потоком ценной информации о вооруженных силах США и особенно о новых и передовых видах оружия, публикуемой в американской прессе. Они объясняли эту «утечку» непрекращающейся борьбой военных ведомств за поддержку общественности, а также большой компетентностью американской прессы в технических вопросах. Они убедили министра Форрестола, что лучший способ прекращения утечки информации — учредить в его секретариате должность специального помощника, через которого будут проходить все материалы, подготавливаемые военными министерствами для печати, и который будет «вылавливать» сведения, могущие представлять интерес для потенциального противника. Кроме того, этот специальный помощник будет разъяснять в необходимых случаях журналистам, что их статьи наносят немалый ущерб национальной безопасности. Пентагон считал, что на этот пост должен быть назначен человек, обладающий опытом как журналистской, так и разведывательной работы, и попросил адмирала Хилленкеттера рекомендовать подходящего работника. Тот предложил мою кандидатуру.