Чтение онлайн

Мой друг Марио Лазо, прибывший в Вашингтон из Гаваны, попросил меня встретиться с ним и с новым кубинским послом. Мы собрались на ленч у меня в кабинете. Оба они горячо доказывали необходимость признания Соединенными Штатами правительства Кастро, видя в этом единственный способ установления порядка на Кубе. Вопрос о признании кубинского правительства целиком относился к компетенции государственного департамента, однако госдепартамент хотел знать мнение ЦРУ о стабильности режима. В то время суды Кастро были перегружены разбирательством дел сторонников Батисты, обвинявшихся в зверствах. Многих из них приговаривали к расстрелу в обстановке, которая всем американцам представлялась пародией на законность: приговоры выносились после судебного разбирательства, продолжавшегося несколько минут в обстановке публичных обвинений и криков толпы, жаждущей крови. Несомненно, что некоторые из этих людей заслуживали смертной казни за свои действия, совершенные при режиме Батисты. Однако процедура судилищ была далека от законной, напоминая процедуру времен Французской революции, с той лишь разницей, что гильотину заменил расстрел и не хватало мадам Дефарж [7] с ее вязанием.

Меня очень волновала судьба членов БРАК. Видимо, эта служба, лишь только бородачи ворвались в Гавану, явилась для расстрелов целью номер один. Повстанцы сразу же заняли штаб-квартиру службы, захватив все досье и арестовав сотрудников, не успевших укрыться. Досье переправили в крепость, стоящую у входа в гавань, и туда же доставили многих заключенных. Среди них был лейтенант, руководитель одного из отделений, несколько раз знакомивший нас с обстановкой. Единственное его преступление заключалось в том, что он работал в БРАК. Коммунисты, участники «Движения 26 июля», явно хотели избавиться не только от досье, заведенных на них, но и от всех людей, которые могли бы их опознать. Как только правительство Соединенных Штатов узнало, что сотрудники БРАК арестованы, оно предприняло попытку их освободить. В конце концов просьбы об освобождении дошли до Кастро, но он сослался на то, что данный вопрос находится вне сферы его компетенции и обращаться следует только к Че Геваре. Дойти до Че Гевары не удалось, и лейтенант был расстрелян. Очень больно терять друзей и соратников во вражеской стране, но еще труднее пережить потерю, когда ото происходит в стране, считающейся («дружеской».

Марио Лазо был известным кубинским адвокатом. На Кубе мы сошлись с ним и стали хорошими друзьями. Он окончил Корнельский университет и вместе со своим партнером Хорхе Кубасом возглавлял наиболее солидную в Гаване юридическую фирму, представлявшую интересы многих крупных американских компаний, связанных с экономикой Кубы. По мнению Марио Лазо, довольно проницательного политика, Соединенные Штаты могли ужиться с Кубой Кастро.

Однако оказалось, что не могли. Видимо, должно пройти некоторое время, прежде чем в нашем распоряжении окажутся все факты, необходимые для тщательного анализа обстоятельств, приведших к разрыву между США и Кубой после существовавших более полувека самых тесных взаимоотношений между ними. Соединенные Штаты признали новое правительство Кубы, но это не привело к уменьшению потока оскорблений, исходивших от Фиделя Кастро, напротив, этот поток, казалось, все более ширился. Американская ассоциация редакторов газет пригласила Кастро в Соединенные Штаты, но даже эта неофициальная попытка разрядить или улучшить обстановку не дала никаких результатов. Затем произошел разрыв дипломатических отношений, за которым последовал приезд Кастро в Нью-Йорк на заседание Генеральной Ассамблеи ООН. Визит этот можно (было бы воспринять как веселую комедию, если бы глава делегации не представлял одно из важных сопредельных с нами государств: нужно было видеть бородатых кубинцев в помятой форме, несущих цыплят к себе в отель. Среди нью-йоркских небоскребов Кастро и его свита, видимо, чувствовали себя ничуть не хуже, чем в горах Сьерра-Маэстра, где они провели так много месяцев. Но эта картина, наверное, не производила никакого неблагоприятного впечатления на революционеров из других частей света.

Пожалуй, самую глубокую оценку политике Фиделя Кастро в то время дал Роберт Ловет, мудрый государственный деятель, занимавший множество ответственных постов, в том числе посты заместителя государственного секретаря и министра обороны. В качестве члена Совета консультантов по вопросам внешней разведки при президенте во время второго президентства Эйзенхауэра он, естественно, был весьма обеспокоен положением на Кубе. Осенью 1960 года, выслушав пространный доклад ЦРУ, не дававший четкого ответа на вопрос, является ли Кастро коммунистом, Ловет сформулировал вывод в следующих кратких словах: «Ho ведь это не имеет значения. Он действует как коммунист».

По-видимому, как революционер, Фидель Кастро первоначально не имел какой-то определенной политической программы и лишь позже стал коммунистом, получив от коммунистов наибольшую поддержку. Он начал борьбу в горах Кубы, имея относительно немногочисленных сторонников и пользуясь незначительной поддержкой. Он хорошо относился к крестьянам, обещал им то, в чем они нуждались. Он искал поддержки у студентов и завоевывал ее по мере того, как студенты все более разочаровывались в коррумпированном режиме Батисты, усилившем репрессии и террор. Кубинская армия не желала сражаться; гуманно обращаясь с пленными и направляя гнев солдат против офицеров, Кастро в конечном счете сумел преодолеть сопротивление армии.

При Кастро коммунисты, имевшие и до того сильные позиции в его движении, принялись за дело всерьез, заняв многие ключевые посты. Умеренные элементы, первоначально удерживавшие господствующее положение в правительстве, либо сами подали в отставку, возмущенные действиями Кастро, либо были постепенно вытеснены. К 1960 году Куба во всех отношениях стала коммунистической страной.

Перед американским правительством стоял вопрос: что предпринять? Как и прежде, когда коммунисты захватывали власть в какой-либо стране, высказывались надежды на то, что Кастро долго не продержится. Но каждый прожитый день опровергал эти надежды, ибо позиции Кастро усиливались, а власть крепла. Соединенные Штаты, отказавшись от «дипломатии доллара», отвергали также такой путь, как вмешательство во внутренние дела других стран путем силы. Но в (Вашингтоне царило буквально неистовое желание избавиться от Кастро. Представлялось естественным предпринять попытку такого рода с помощью иррегулярных средств — в конце концов и сам Кастро пришел к власти с помощью таких же методов. Если Соединенные Штаты помогут кубинским эмигрантам создать полувоенные формирования, которые смогут высадиться на Кубе, то им, возможно, удастся свергнуть Кастро, как он ранее сверг Батисту.

Так родилась идея операции в заливе Кочинос.

За всю мою службу в разведке больше всего неприятностей как в личном, так и в официальном плане мне доставила злосчастная операция, преследовавшая цель освободить Кубу от коммунизма, которая теперь известна во всем мире как операция в заливе Кочинос. Об этих событиях начиная с апреля 1961 года, когда они прозвучали подобно взрыву, писали много. Артур Шлезингер-младший и Теодор Соренсен посвятили им специальные главы в своих книгах о президенте Кеннеди, излагая точку зрения Белого дома. Лидеры кубинского отряда рассказали об этих событиях в отличной книге «Залив Кочинос», вышедшей под редакцией Хейнса Джонсона. Через несколько месяцев после высадки Чарльз Мэрфи многое, хотя и не все, рассказал об этих событиях в статье, опубликованной в журнале «Форчун», которая была написана на основе многочисленных интервью с участниками операции в заливе Кочинос.

Но, к сожалению, полностью эта операция еще не описывалась никем, а некоторые крайне важные уроки, вытекающие из ее провала, так и не были извлечены. Если говорить о Соединенных Штатах, то это был их серьезный провал. Однако связывать этот провал с каким-то конкретным звеном государственного аппарата — от президента и ниже — или возлагать на него вину нельзя, ибо слишком многочисленными и сложными были вызвавшие его причины, к числу которых относились и такие важные, как меры по укреплению безопасности, разведка, принятие политических решений и операции. Главная же причина провала операции заключалась в непонимании правительством Соединенных Штатов того простого обстоятельства, что оно не сможет осуществить с помощью тайной, иррегулярной деятельности того, чего оно не желало достичь с помощью дипломатии или прямых военных действий.

Коммунисты тоже иногда терпят провал в ходе своих операций, но глава государства ни в коем случае не признает ответственности, государственные органы не занимаются публичным осуждением друг друга, детали провала не смакуются ни в «Правде», ни в «Известиях». С виновными в провале, несомненно, разбираются в спокойной и деловой обстановке, и эти лица либо не повторяют впредь таких ошибок, либо им больше не поручают подобных дел. Перечень потерпевших крах коммунистических операций в ходе холодной войны выглядит довольно внушительно, но это не должно успокаивать нас в связи с частыми срывами наших собственных планов. Неужели мы не должны заниматься тайной деятельностью единственно потому, что другие занимаются ею? Ведь с врагом надо бороться его же оружием.

Первоначальный план освобождения Кубы можно охарактеризовать в двух словах: оказание помощи кубинским эмигрантам в свержении Кастро тем же путем, каким он сверг Батисту. Когда началась разработка плана операции, Кастро находился у власти немногим более года. У нас имелись данные не только о значительной оппозиции к нему со стороны кубинского народа, но также о растущих разногласиях в рядах его сторонников. Рост сил и влияния коммунистов, фанатическая диктатура самого Кастро, безжалостное устранение политических противников отталкивали буквально всех, кроме марксистов и экстремистов из числа Образованных кубинцев, а также тех немногих лиц, которые считали, что сторонники Кастро еще пребывают в состоянии революционного пыла, за которым вскоре должен последовать период умеренности. Революция Кастро импонировала только неимущим, кому он обещал золотые горы. Кастро прилагал большие усилия, чтобы заручиться поддержкой студентов и негров, и ему, несомненно обладавшему способностью внушать симпатию массам, частично удалось добиться этого.

Фидель Кастро в 1959 г.

В 1960 году Кастро объединил свои силы («Движение 26 июля») с коммунистами и революционным директоратом студентов. Он пошел еще дальше, отдав под контроль коммунистов профсоюзное движение. Благосклонность Кастро по отношению к коммунистам все больше отталкивала от него умеренные элементы, являвшиеся прежде сторонниками Кастро в «Движении 26 июля». До высадки в заливе Кочинос не было ни одного значительного события, которое в полной мере раскрыло бы политическую ориентацию Кастро или позволило бы судить, в каком направлении он поведет Кубу. И о нем приходилось судить по совокупности его действий.