Чтение онлайн

Но если говорить правду, то, на мой взгляд, трудности, встающие перед конгрессом в связи с осуществлением контроля над деятельностью ЦРУ, заключаются не столько в осуществлении контроля за сбором разведывательной информации, сколько контроля над другими действиями, которые ЦРУ совершает по указанию деятелей, разрабатывающих политику. Я не намерен обсуждать здесь эти действия. Скажу лишь, что, по моему убеждению, в некоторых случаях политические деятели используют аппарат ЦРУ, предназначенный для тайной деятельности, для решения некоторых своих проблем, с которыми они не могут справиться дипломатическим путем или с помощью прямых военных действий. К сожалению, ЦРУ с присущим ему юношеским задором всегда изъявляло величайшую готовность выполнить то, что хотели политические деятели. Хотя на этом поприще оно добивалось немалых успехов, всем известно и о его провалах. Именно в связи с этими провалами ЦРУ становилось мишенью для нападок и для обсуждения его деятельности в Комиссии по иностранным делам. Тайная деятельность — чувствительнейшее место ЦРУ, и к ее обсуждению следует прибегать с величайшей осторожностью и только в случае крайней необходимости. Если следовать этим правилам, репутация ЦРУ будет восстановлена.

Как бы то ни было, но в деле обеспечения правильного руководства работой ЦРУ конгресс в основном полагается на директора центральной разведки. К счастью, до сих пор все директора центральной разведки пользовались доверием конгресса, и это хорошо отражалось на деятельности всей разведывательной организации.

Одна из неизбежных трудностей, с которыми сталкивается директор центральной разведки, заключается в том, что он, поддерживая контакт с конгрессом по многим деликатным и важным вопросам, в то же время непосредственно подчинен президенту. Такое положение чревато возникновением затруднительных ситуаций, когда ЦРУ поставляет правильную разведывательную информацию, а политика проводится ошибочная. Например, во время суэцкого кризиса 1956 года американская разведка давала превосходную информацию. Она тщательно следила за обострением обстановки в Объединенной Арабской Республике и точно предсказывала бурную реакцию Насера на отказ Соединенных Штатов от оказания содействия в строительстве Асуанской плотины.

Отлично понимая критический характер ситуации, все разведывательные службы США внимательно наблюдали за военными приготовлениями Израиля, Англии и Франции на Ближнем Востоке. Военный атташе в Тель-Авиве передал срочное предупреждение о том, что Израиль отмобилизовал свои войска, на этот раз определенно намереваясь нанести удар по Египту в районе Синайского полуострова, и что нападение должно произойти в скором времени. В результате Разведывательный наблюдательный комитет в Вашингтоне — второй по важности орган разведывательной системы, состоящий из заместителей начальников всех разведывательных служб, — имел время изучить обстановку и предупредить политических деятелей, что подобная ситуация приведет к войне против Египта. Президент Эйзенхауэр настоятельно рекомендовал трем державам прекратить их действия, однако нападение произошло.

После нападения на ОАР Джон Фостер Даллес заявил о том, что «мы не были информированы». Это заявление, означающее, что в разведывательной деятельности имел место серьезный провал, было тут же подхвачено конгрессом и прессой. Государственный секретарь скорее всего хотел сказать, что правительство Соединенных Штатов Америки не было информировано Англией, Францией и Израилем относительно их планов. Его брат Аллен, очевидно, не мог в то время исправить ложное истолкование этого заявления.

В силу указанных обстоятельств между директором центральной разведки и президентом должны существовать самые тесные взаимоотношения, более тесные, чем между президентом и другими высокопоставленными деятелями Вашингтона, правда не нарушающие тесного контакта президента с государственным секретарем и министром обороны. Поэтому опасной является практика, когда только директор центральной разведки консультируется с президентом по важным вопросам или по вопросам оперативного характера. Не существует таких секретов, которые не должны знать государственный секретарь и министр обороны, хотя в некоторых случаях осведомленность в вопросах оперативного характера должна быть достоянием самого узкого круга лиц в Вашингтоне. Тем не менее, если пойти еще дальше и считать, что в основные оперативные вопросы должны быть посвящены только президент, государственный секретарь и министр обороны, то тем самым мы лишаем их квалифицированных советов помощников, советов, которые они должны иметь право запрашивать, поскольку предполагается, что все они не являются специалистами в области разведки.

Система взаимоотношений директора центральной разведки с президентом организована наиболее целесообразно только в том случае, если предусматриваются регулярные доклады директора ЦРУ на заседаниях Совета национальной безопасности или даже для еще более узкой группы государственных деятелей. При такой системе президент, государственный секретарь и министр обороны одновременно будут выслушивать мнение главного руководителя разведки Соединенных Штатов. В процессе обсуждения его точки зрения они могут принять ее или отвергнуть, но, во всяком случае, придут к согласованному решению по вопросам, затрагивающим безопасность Америки. Это особенно важно сейчас и в обозримом будущем, то есть до тех пор, пока имеются и еще будут иметься пробелы в нашем знании отдельных вопросов, по которым отсутствует разведывательная информация, основанная на точных фактах. Лучшая иллюстрация такого положения — отсутствие точной информации относительно реакции Ханоя на бомбардировки Соединенными Штатами Северного Вьетнама.

Хотя директор центральной разведки обладает значительным влиянием, не следует думать, что он всемогущ. Для пользы дела ему часто приходится, даже будучи в меньшинстве, высказывать свое несогласие с президентом США. Он вынужден поступать таким образом, а если учесть, что все члены СНБ — такие же государственные деятели, то понятно, что страна лишь выигрывает от этого.

Другая незавидная задача директора центральной разведки заключается в том, что он должен координировать всю разведывательную деятельность Соединенных Штатов. Для этого требуется связать воедино работу трех самых важных министерств — государственного департамента, министерства обороны и министерства юстиции — и иметь дело на различных уровнях в правительстве с организациями как ведомственного подчинения, так и общегосударственного масштаба. Закон, на основании которого было создано ЦРУ, разумно предусмотрел для него право получения доступа ко всей информации во всех других органах. Директор ЦРУ, если он этого пожелает, имеет право знакомиться с досье других организаций. Однако, несмотря на широкие полномочия директора центральной разведки, он почти неизбежно сталкивается с бюрократическим противодействием контролю и координации. Хотя Джон Маккоун успешно использовал Разведывательный совет США для координации всей разведывательной деятельности, не следует думать, что дело это не представляло большого труда и что эту задачу ему удалось решить без сопротивления бюрократического аппарата.

Координация разведывательной деятельности необходима прежде всего для того, чтобы лично президенту поступала единая концепция централизованной разведки, представляющая собой плод совокупной мудрости, подобно тому, как все элементы разведывательной деятельности ЦРУ после сопоставления, анализа и оценки поступают к директору центральной разведки.

Координирующая роль директора постепенно расширялась, включая и вопросы бюджета. Президент все в большей мере (так и должно быть) рассматривает его как ответственное лицо не только за бюджет ЦРУ, но и за бюджет всей разведывательной системы Соединенных Штатов. Такое положение впервые сложилось при президенте Эйзенхауэре, которого поразили гигантские размеры общих ассигнований на всю разведывательную деятельность США. Эти ассигнования в настоящее время увеличились в несколько раз, что может быть воспринято как свидетельство расширения бюрократического аппарата. Но разведка — это необходимость, а не роскошь. Будет более чем странно, если мы поскупимся на разведку в момент, когда имеются еще огромные пробелы в поступающей к нам информации.

Высказывались предложения и о том, чтобы при рассмотрении проектов бюджета других разведывательных служб директор центральной разведки действовал в тесном контакте с представителями Бюджетного бюро. Впервые такое предложение было внесено на рассмотрение Маккоуну, который поступил весьма разумно, отклонив его. Вместо этого он использовал Разведывательный совет США в качестве органа, координирующего бюджеты разведывательных служб. Мне всегда представлялось невероятным, что какие-либо разведывательные организации не понимают необходимости тотального сотрудничества и не предоставляют всей требуемой информации. Такое положение, несомненно, являлось пережитком существовавшего в разведывательных службах недовольства тем влиятельным положением, какое стал занимать директор центральной разведки.

В процессе взаимоотношений Соединенных Штатов с иностранными разведывательными службами и с иностранными правительствами по вопросам разведки президент также рассматривает директора центральной разведки как главного ответственного разведывательного чиновника. Это крайне важное обстоятельство, поскольку некоторые иностранные разведывательные службы пытаются противопоставить один разведывательный орган США другому. За последние годы умение и опыт ЦРУ в области поддержания связей с иностранными разведывательными службами получали все большее признание и соответственно все меньшего успеха добивались иностранные разведывательные службы в их попытках внести раскол в ряды разведывательных служб США.

Наконец, вся разведывательная деятельность США персонифицируется в глазах американского народа в фигуре директора центральной разведки. О том, как именно это происходит, пока еще нет исчерпывающих исследований. Аллен Даллес весьма успешно пытался заполнить тот вакуум, который образовался в сфере органов исполнительной власти, проблемой борьбы против коммунизма, часто выступая с разоблачениями деятельности коммунистов в различных районах мира. Эти его выступления были единственно разумными в Соединенных Штатах в период, когда там раздавались гневные обвинения сенатора Джозефа Маккарти. Однако за подобные выступления Даллеса резко критиковали те, кто считал, что директор центральной разведки должен хранить молчание и являться невидимой фигурой. Такие критики причиняли ЦРУ и американской разведывательной системе не добро, а зло, они отождествляли ЦРУ лишь со шпионажем и разведывательными операциями, игнорируя тот факт, что оно является крупнейшей исследовательской организацией по вопросам мирового коммунизма, которая, как никто другой, компетентно и авторитетно может высказываться о коммунизме. Президент Кеннеди, назначая Джона Маккоуна на пост директора ЦРУ, предупредил его, как и его коллег, об опасности публичных высказываний. Маккоун поэтому избегал каких бы то ни было выступлений до самых последних дней своего пребывания в этой должности, нарушив это добровольно взятое на себя правило хранить молчание лишь для того, чтобы, уходя с поста, принять некоторые награды.

Хотя директор центральной разведки в процессе выработки оценки мировых событий ни в коей мере не должен конкурировать ни с государственным секретарем, ни с министром обороны, когда те дают оценку дипломатического или военного характера, он тем не менее должен быть выразителем общегосударственной точки зрения, когда речь идет преимущественно о разведке. Тот, кто утверждает, что директор центральной разведки должен быть невидимой фигурой, не понимает реалий жизни в свободном обществе, где любой кусочек мало-мальски интересной информации о ЦРУ, просачивающийся в прессу, обсасывается до корки. Только внушительная фигура и образ директора центральной разведки — одного из весьма немногих фигур в составе ЦРУ, имеющих право на контакт с общественностью, — может послужить противовесом неизменно враждебным выступлениям в прессе.