Чтение онлайн

ИЗ ИСТОРИИ СОЦИАЛЬНЫХ

И РЕЛИГИОЗНЫХ ДВИЖЕНИЙ

В ПАЛЕСТИНЕ В РИМСКУЮ ЭПОХУ

Древняя религия Израиля прошла много стадий развития и претерпела много изменений, но на всем протяжении эволюции сохраняла верность одному принципу закону. Христианская община, зародившаяся в недрах иудаизма, осознала себя как новое явление лишь после того, как вопрос об ее отношении к закону был поставлен на принципиальную основу. Проповедь Павла из Тарса победила обрезание, а с ним и другие установления "Моисеева закона" были признаны необязательными для христиан. Разрыв этот подготовлялся еще до Павла деятельностью апостола Петра и диакона Стефана. Это было прямым следствием того положения, которое занял Иисус, связавший свою деятельность с народными массами Палестины и вызвавший этим протест господствующих кругов. Новый завет как источник не разрешает тех противоречий, которые он констатирует. Действительно, как объяснить, что за Иисусом ходили толпы, между тем как постоянные споры между ним и книжниками и фарисеями не прекращались; как объяснить вечные упреки Иисусу в несоблюдении им закона, враждебное настроение в правоверной иудейской среде, нарастание которого привело к Голгофе. Кто составляет ту толпу, которая теснится вокруг Иисуса, следует за ним в пустыню и которую евангелисты называют "чернью" (ochlos), "грешниками" (hamartoloi), за общение с которыми так упрекают Иисуса фарисеи. Чем объяснить резкое расхождение народа и фарисеев в отношении к Иисусу; в чем были разногласия Иисуса и народа, с одной стороны, книжников и фарисеев - с другой? Обе стороны стояли на глубоко религиозной точке зрения, и из религиозного сознания возникали упреки фарисеев Иисусу и отповедь Иисуса книжникам. Но религиозное сознание образованных кругов и народных масс не совпадало. Их отношение к закону было различным.

В образованных слоях иудеев господствовали два течения - фарисейство и саддукейство; исследования о них в значительной мере закончены трудами ученых еще прошлого столетия: Деранбуром, Вебером, Когеном, Велльхаузеном.1 Весь этот материал сведен у Шюрера.2 Источники (Иосиф Флавий, Талмуд, Новый завет) не противоречат друг другу, и их позиция относительно закона и относительно друг друга совершенно ясна. Эллинизированные саддукеи были чужды народу, но влиятельны в правящих кругах. Фарисеи являлись партией, связанной с более широкими кругами иудейских масс, и, конечно, были целые слои народа, которые видели свой идеал в праведном фарисее. Этой книжнической, фарисейско-раввинистической среде мы обязаны почти всеми литературными памятниками эпохи. Памятники эти могут быть разделены на две группы, на так называемые апокрифы Ветхого завета и раввинистическую литературу (Талмуд). Те и другие источники, будучи связанными с образованным кругом, различаются своей тематикой, интересом, который для апокрифов лежит в эсхатологии, а для Мишны в законе. Что строгое законничество фарисеев уживалось в них с верой в воскресение и в пришествие Мессии, засвидетельствовано как Псалмами Соломона, так и Деяниями апостолов (Гл. 23: 6-8). Древняя пророческая традиция Израиля породила две ветви: функция учительности отошла к книжникам, к учителям, а "пророчество" стало достоянием апокалиптиков. В апокрифах проявился интерес позднего иудаизма к вопросам будущей жизни. Они говорят пророческим, часто неясным языком о "тайнах вечности", о воскресении мертвых, о суде божием и об ожидаемом Мессии. Мишна полагает свое значение в ином - в научении, пояснении и установлении закона и отдельных казусов его выполнения; в эту сторону направлен и весь интерес памятника. Но как для Мишны не подлежит сомнению вера в будущую жизнь (?olam haba'), так и для апокрифов приверженность закону и необходимость его строгого выполнения являются исходным положением. Эти два основных интереса литературных кругов иудаизма, апокалиптический и законнический, для народного сознания не были равноценны.

Апокалиптика уходит своими корнями в самую глубину религиозного сознания масс. Мессианизм народного движения, выраженный проповедью Иоанна Крестителя и Иисуса, не подлежит сомнению, и он очень близок мессианизму апокрифов. Доказывать эту связь после блестящих работ Бальдерншпергера, Иоганна Вейса, отчасти Вреде уже нет никакой надобности. В вере в Мессию образованные круги иудейского общества, например фарисеи, и народная масса были согласны.

Иначе обстояло дело с отношением к закону. Вся литература иудаизма занимает здесь совершенно определенную позицию - строгой верности ему. Даже апокалиптические памятники, от которых, казалось, можно было бы ждать в этом отношении терпимости и большей широты, при анализе разочаровывают нас.

Написанные в последнем дохристианском и первом христианском столетии, апокрифы дошли до нас в греческих и латинских переводах, отчасти в различных восточных версиях - сирийских, эфиопских и др. Эллинистическое влияние на апокрифы заметно; уже одно то, что они переводились на различные языки, говорит о их близости живым интересам диаспоры. Но истинно универсальной тенденции, нового живого слова о законе, об обязанностях человека по отношению к Богу и ближнему мы здесь не находим. В апокрифах утверждается праведность тех, которые строго выполняют закон и хранят малейшие заповеди отцов,3 тем самым утверждается особое значение, особые права Израиля на спасение.4

Отношение к грешникам суровое, полное осуждения, которое переносится и на язычников. Праведник характеризуется чертами не столько моральной, сколько ритуальной чистоты. Избранные должны строжайше следовать закону.5

Никакого свободомыслия или уклонения от закона в этих памятниках, вышедших из среды литературного, образованного иудейства, мы не находим. Их точка зрения совершенно совпадает с позицией евангельских книжников и учителей (равви) Талмуда.

Свободомыслие мы находим в народной среде. Упрекая Иисуса, фарисеи утверждали, что никто из знающих и наставленных в законе не принял его учения. "Уверовал ли в него кто из начальников или фарисеев, но только этот народ (?????) - невежда в законе - проклят он", - говорили они.6

И тот факт, что только народ, проклятый за свое невежество в законе, следовал за Иисусом, объясняется именно тем, что точка зрения Иисуса на закон была близка народной.

То, что для книжников представлялось соблазном, в чем они готовы были преследовать Иисуса, порицая его за то, что они называли нарушением закона и преданий старцев, близко и понятно простонародью, окружавшему его. Это роднило Иисуса с толпой, так как она поступала так же, и упреки, с которыми книжники и фарисеи обращались к Иисусу в Евангелии, повторяются и в Мишне, но только тут они направлены против массы, именуемой ?am-ha'ares. Термин этот библейский. А. Гейгер в своей работе 7 устанавливает определенное ограничение термина ?am-ha'ares, простирающегося только на еврейскую массу, еврейское простонародье, в противоположность языческим народам, именуемым goyim. В Библии это слово применяется к народу для противопоставления царю и начальникам. В книге Левит (4: 22-27) в принесении жертвы за грех выделены грех начальников и грех кого-нибудь из народа (?am-ha'ares). Во 2-й книге Царств (в греческом переводе LXX - 4-й), 16:15 ?am-ha'ares (народ) противопоставлен царю, а в главе 11 : 20 той же книги - городу: "И возрадовался весь народ земли, и город успокоился, а Аталию (Гофолию) убили мечом в доме царя".8 Семьдесят Толковников переводят этот термин на греческий как о ???? ??? ???, что является точным переводом буквального значения слов ?am-ha'ares - народ земли. Слово ochlos (?????) тоже близко значению этого термина. Пешитта переводит его с греческого на сирийский словом ?ama - народ,9 как бы нащупывая подлинное выражение арамейской речи. Обычно же в сирийском тексте народ, окружающий Иисуса, называется kensa - толпа (от глагола kns собирать).10

Переходя к вопросу об ?am-ha'ares в Мишне, скажем предварительно несколько слов о самом источнике. Известно, что раввинистические памятники датировать трудно, кодификация их обычно поздняя, между тем как традиции, которые они передают, относятся к несравненно более раннему времени. Так, например, Мишна, кодификацию которой следует отнести к концу II или началу III в. н. э.,11 ссылается на авторитетные изречения учителей, живших еще в I в. до н. э. Мнения отдельных ученых тщательно сохранялись их учениками или их школой, например школой Гиллеля (bet Hillel) или Шаммаи. Работа над текстом Мишны привела, однако, к мнению, что отдельные ее части в письменном виде существовали, вероятно, и в начале II в.12

Буквальное значение слов ?am-ha'ares есть "народ земли"; смысл, который придается им в Библии, - тот же: это простонародье, по преимуществу сельская масса, которую можно было бы назвать поселянами, так как они противопоставлены населению города. Раввинистическая литература, по нашему мнению, дает указания, что и для ее времени ?am-ha'ares есть среда, связанная по преимуществу с землей.

Прежде всего об этом говорят многочисленные указания трактата Demaj, из которого видно, что часть, законнически настроенная, составляла товарищества (???????
– heber), в которых строго проводился закон о десятине на плоды. Им противопоставляется ?am-ha'ares, который этого правила не соблюдает. Поэтому haber, член этого товарищества, должен отказаться от каких бы то ни было покупок у ?am-ha'ares сухих или сырых продуктов, подлежащих десятине, так как никогда нельзя быть уверенным в том, что ?am-ha'ares эту десятину уплатил.13

Напрасно Монтефиоре в своих лекциях 14 пытается сделать из haberim особых ригористов в законе; "никогда все фарисеи, ни все равви не были haberim", говорит он. Но отчего тогда для Иисуса строгое соблюдение десятины представляется такой характерной чертой всего фарисейства? В притче о мытаре и фарисее он вкладывает в уста похваляющегося фарисея слова:

"Отделяю десятую часть из всего, что приобретаю" (Лука, 18 : 12 ??????????? ????? ??? ??????.). А в обличительной речи его, обращенной к тем же книжникам и фарисеям, сохранившейся в двух редакциях Луки (11 : 42) и Матфея (23 : 23), сказано: "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость, веру. Это должно делать и того не оставлять".

Тщательность, с которой и книжники, и фарисеи старались соблюдать десятину, по данным Евангелия, ставит их без всякого сомнения в ряды haberim, которые из тех же соображений тщательного сохранения десятины избегали покупок у ?am-ha'ares. Что последний был связан с земледелием, непосредственно имел дело с хлебом, говорят и такие тексты Мишны,15 в которых женщина-соседка ?am-ha'ares заходит к женщине соседке haber за ситом для зерна, за ситом для муки или остается у нее перемалывать на ручной мельнице муку. Этим мы, конечно, не хотим сказать, что haberim не встречаются в среде сельского населения, нет, многие равви, фарисеи, книжники были или ремесленниками, или земледельцами, но только сам ?am-ha'ares по преимуществу являлся сельской массой. С этой точки зрения представляется многозначительным следующий текст. Равви Елиезер говорит: "Если бы мы не были им нужны для торговых дел, они убили бы нас".16 Равви Елиезер, деятельность которого относится к последней четверти I в., является, следовательно, свидетелем того, что ?am-ha'ares сам непосредственно торговли не вел, а нуждался для этого в других. Некоторые исследователи хотят в этих словах видеть только помощь грамотных людей ?am-ha'ares в деле составления торговых договоров, контрактов, а не ведения самой торговли, но прямым смыслом текста это не подтверждается.

Городское население, как более грамотное и культурное, в большей степени связано с торговлей, чем крестьянская масса, а это создает естественную зависимость последней от первого, а с зависимостью и ненависть. Именно это обычное противоречие между городом и деревней и вскрыто в словах равви Елиезера.

?Am-ha'ares как земледельцы неохотно выполняли постановления о десятине, а это ставило их в положение неблагочестивых. В еще большей мере брезгливость к ним законников вызывалась их пренебрежением к законам, касающимся чистоты пищи, сосудов, чистоты самих людей. В трактате Edijoth, ?, 1417 мы находим длинный спор между школой Гиллеля и школой Шаммаи о том, какой сосуд может сохранять чистоту, и о том, что каждый сосуд в руках ?am-ha'ares представляется нечистым. Словно защищая народ, возражает Иисус против мелочного хранения чистоты сосудов: "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой! Очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их".18 В трактатах Schebuoth, 5 и Thoroth, 74, 85 указывается, что все, до чего касалась женщина ?am-ha'ares, вошедшая в дом haber, считается нечистым, даже если она зашла для того, чтобы вынести своего ребенка или выгнать скотину. Дом остается чистым только в том случае, если ей не разрешили в нем медлить. Как должна была в этом отношении колоть глаза книжникам простота и терпимость Иисуса, когда, например, женщины приносили ему детей или когда он касался заведомо нечистых людей, прокаженных и т. д. Дело доходило и до открытых упреков с их стороны за несоблюдение Иисусом и его учениками установления старцев о чистоте.19 "Собрались к нему фарисеи и некоторые из книжников, пришедшие из Иерусалима; и увидевши некоторых из учеников его, евших хлеб нечистыми, то есть неумытыми, руками, укоряли. Ибо фарисеи и все иудеи, держась предания старцев, не едят, не умывши тщательно рук; и пришедши с торга, не едят не омывшись. Есть и многое другое, чего они приняли держаться: наблюдать омовение чаш, кружек, котлов и скамей. Потом спрашивают его фарисеи и книжники: зачем ученики твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб? Он сказал им в ответ: хорошо пророчествовал о вас, лицемерах, Исайя, как написано: люди сии чтут меня устами, сердце же их далеко отстоит от меня, но тщетно чтут меня, уча учениям, заповедям человеческим; ибо вы, составившие заповедь божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш и делаете многое другое, сему подобное". И, призвав весь народ, говорил им: "Слушайте меня все и разумейте: ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека; если кто имеет уши слышать, да слышит!.."