Близкие
Шрифт:
Не понять, больно Костику или нет. Но не упрекнул черствостью. Не тому, у кого окна на центральную площадь с регулярными салютами и фейерверками, упрекать Дениса черствостью. Не хватает чувств на чужих людей – это естественно. Защитная реакция организма.
Денис еще в детстве понял, что лучше не привязываться и не тратить эмоции на посторонних. Тогда еще отец жил с ними. И во дворе была какая-то собачья болезнь, может даже чумка. Родители не знали об этом. Каждую неделю покупали пятилетнему Денису нового щенка, а через три дня хоронили собачку, которая «не прижилась». Картонная коробка из-под маминых туфель, маленькая ямка за садом – традиционно.
По вечерам казалось, что щенок разроется и выскочит. Было страшно. Потом отец одернул:
– Сколько можно оплакивать этих собак? Пойми, нет в жизни ничего вечного!
И Денис перестал оплакивать. Было еще несколько недолговечных щенков, замерших на паркете с поджатыми лапами, а потом он сказал родителям, что не любит животных и больше не хочет заводить собаку. Он, действительно, не любит животных. И когда уходил отец, тоже не плакал.
Наши огромные потери невелики для бесконечной Вселенной. Засыхают цветы на подоконнике. Дохнут рыбки в аквариуме. Предают друзья. Увольняют с работы. Вирус убивает жесткий диск. Прогорают банки. Изменяют любовницы. Мир рушится и воссоздается заново. Нужно научиться принимать это без сожалений.
Только мать звонит иногда и плачет в трубку:
– Ты совсем редко приезжаешь. Мне так одиноко. Заведу, наверное, кошку…
Тогда он едва сдерживается, чтобы не кричать:
– Не вздумай! Привыкнешь к ней, привяжешься, а она сдо… то есть умрет раньше, чем ты.
Может, и Костик рассуждает по тому же принципу, здраво.
3. ЧТО-ТО ПРО ОНАНИЗМ?
На самом деле, в перерыв нельзя расслабляться. Конечно, в студии работает менеджер по связям Юля, но личный контакт решает многое. Юля возится на своем уровне. Вот зазвала Милу Лебедеву – победительницу очередной «Фабрики звезд». О чем может рассказать семнадцатилетняя девчушка? Разумеется, о нелегком творческом пути. Но молодежная аудитория будет довольна: не все же отставных актеров царского театра выслушивать с их бесконечными воспоминаниями, да политиков-дилетантов со слоганами, купленными у американских политтехнологов.
В электронной почте болтается ответ от пиар-менеджера примадонны оперного театра Арефеевой – мадам тоже согласна. Какой-то мальчик при ней решает такие вопросы – «модная мода».
Есть один нюанс в его передаче. Непростой внутренний нюанс: деньги. Помимо того, что каналы платят за конечный продукт, есть ряд оплат в ходе самого процесса производства продукта, которые целиком на совести Дениса. Некоторые платят Денису, чтобы попасть в кадр, некоторым он сам платит за интервью, чтобы мотивировать их участие в «Часе откровенности», а некоторые просто приходят на бесплатных, но взаимовыгодных условиях. Эта третья категория – умные и толковые собеседники, те самые театральные актеры старой школы, художники, писатели и коллеги – журналисты, режиссеры и телевизионщики. Первые две категории – пустышки, из которых одни пустышки – малоизвестные эстрадные исполнители или экзальтированные сетераторы – полезны в денежном отношении, а другие – эстрадные звезды, скандальные политики или спортсмены-олимпийцы – полезны для конъюнктуры и рейтинга. Такую сложно сбалансированную систему разработал сам Денис. Менеджер Юля возится только с первыми двумя группами, не вникая в смысл того, на чем и держится «Час откровенности».
Теперь Денис смотрит в сияющий экран компьютера и пытается вспомнить, откуда взялась оперная певица. Он ей писал, или Юля звонила? Они не знакомы лично, и мальчика ее он не знает. На каких условиях тогда он с ней договаривался?
И вдруг еще письмо сваливается – под названием «Рыба». Снова Денис пытается сосредоточиться на названии письма и имени отправителя: Соляник.
Плывут сонные мысли, как большие медлительные рыбы с толстыми, блестящими спинами. Нет таких рыб в природе.
Он сжимает виски руками. И между ладонями кто-то четко проговаривает:
– Ты сходишь с ума. У тебя же перерыв. В перерыв нужно отдыхать. Выключай комп и ложись спать.
Но он открывает письмо и начинает читать интервью с самим собой. Потом начинает писать его заново. Сам себе задает вопрос, сам на него отвечает. Знал бы формат – сам и сверстал бы. К четырем утра высылает статью Оксане Соляник с приложением фотографий и припиской: «Рыба твоя никуда не годилась. Я все исправил – поговорил сам с собой. Занялся таким себе онанизмом. Ты уже чувствуешь, как ты мне обязана? Тебе стыдно? Позвони мне завтра же, гадкая девчонка. Твой Денис».
Он идет по спинам рыб, идет.
И вдруг телефонный звонок вырывает из сна.
– Денис Викторович, это вы? Здравствуйте.
– Здравствуйте.
– Это Оксана.
– Какая Оксана?
– Соляник. Я нашла вашу статью в почте. Простите меня, пожалуйста…
– Эээээ…
Неужели он в самом деле это ей написал? Или только хотел? Или телепатировал? И почему она звонит среди ночи? Или уже утро?
– Что-то про онанизм?
– Да.
– А статья в порядке?
– Статья превосходная. Я уже ее сдала. Верстку вышлю на согласование.
– Я не хотел этого написать, заработался…
– Так мне приехать?
– Зачем?
Она бросает трубку, а Денис снова падает в постель. Больше не снятся рыбы. Снится дым, который наполняет комнату. В дыму хочется курить, он тянется к полу за сигаретами, тянется, тянется и просыпается.
Отлично. Уже полдень. И нужно все-таки съездить в офис. Или хотя бы позвонить Юле.
– Меня сегодня не будет. Что там?
– Рубакин вас искал.
– Ему назначено на какое? Скажи этому больному, что тут ему не очередь к дантисту – никто раньше не проскочит, особенно, когда доктор в отпуске!
Юля смеется.
– Вы в порядке?
– Я да.
Проспал почти целый день. Медийное лицо помялось. И выходить уже неохота. Как у Костика хватает сил и азарта на ночную светскую жизнь? На клубы? На танцульки? Запереться бы в своей комнате, как японский анимированный подросток…
– Оксана Соляник?
– Да.
– Окс, ты знаешь, где пицца продается?
– Денис Виторович, это вы?
– Ага. Ты купи пиццу и явись, – Денис называет адрес.
– А… так… рабочий день еще…