Чтение онлайн

Чтоб посланец давнего века

Из заветного сна Эль Греко

Объяснил мне совсем без слов,

А одной улыбкою летней,

Как была я ему запретней

Всех семи смертельных грехов.

Впрочем, может, все это было вовсе и не так. Но книга, подлинная книга из Парижа 1897 года. лежала перед ней Между лощёных страниц лежали сухие листья, зачем-то вложенные в дорогую книгу. Женя вдруг задумалась над тем, кто и зачем их положил в такую книгу. Мать говорила, что это она сушила когда-то гербарий. Но с чего вдруг ей понадобилось сушить гербарий в такой дорогой книге, Женя понятия не имела.

Пригубив кофе, Женя стала листать книгу: для чтения ей нужно было надевать очки. Книга была написана не стихами Гомера, а прозой. Похоже, это был пересказ «Одиссеи» или что-то в этом роде. Пересказ для кого? Для подростков? Или детей? Выходит, это был не Гомер, а зачем-то упрощенный Гомер? И кому тогда принадлежала эта книга?

Женя знала, что в доме есть ещё одна странная книга. Это были мемуары маркиза д’Аржансона на французском языке, изданные в Париже в 1858 года. Дата была написана еще римскими цифрами, и мне пришлось помучиться, чтобы перевести ее в арабские, Вернее, это был, кажется, 5 том его воспоминаний: письма. Я полистала страницы: некоторые из них даже не были разрезаны после типографии.

Происхождение этой книги было ещё необычнее. По словам матери она студенткой проходила практику в университетской библиотеке. Там выбрасывали на помойку части старых книг. Одну из них мать якобы и подобрала, принеся домой. Конечно, в той библиотеке правда стояли шкафы дореволюционных книг. Но чтобы вот так вот их выбрасывать…. Женя никогда не видела такого.

«Интересно, что в 1858 году даты издания книг писали римскими цифрами, а в 1897 году уже арабскими. И нам об этом ничего не рассказывают на истории!» — подумала Женя.

Родной дом казался Евгении наполненным тайнами с самого раннего детства. И книги были только одной маленькой частью его секретов. В шкафах стояли отдельные тома Всемирной литературы, собрание сочинений Купера и ещё какие-то редкие книги советских времён. На вопросы о том, откуда они появились, мать неизменно отвечала, что их достала соседка тетя Тоня, работавшая в книжном магазине.

Достала так достала — хорошо. Да только вот была она неграмотной и какой-то блаженноверующей: из тех, кому Божья Матушка является и муж умерший в виде голубка прилетает. Я была у неё дома. Какие там книги — иконы кругом, увешанные гирляндами, весят. Жене было лет десять, когда я зашла к ним в гости, а ее внук Димка зловеще прошептал.

«Хочешь, сатанинскую музыку поставлю? Настоящая, адская!»

«Ну, поставь», — пожала плечами девочка.

Он поставит пластинку с какой-то завывающей музыкой. «Укууу… ви-виииии-ви». Тогда я посмеялась.

«Это что, ад?» — Женя посмотрела с удивлением на обилие икон.

«Ад! — ответил серьезно Димка. — Сатанинский марш!»

И, как оказалось, был совершенно прав. Это звучала опера Стравинского «История солдата». Там были и «Танец Черта», и «Триумфальный марш чёрта». Пластинки Стравинского в доме «бабушки Тони» были, причем с маршем Сатаны. Впрочем, бабушка Тоня давно умерла, дети и внуки уехали в другой город. Вот и все.

***

Предчувствие скандала не обмануло Женю. Мать вернулась с работы около шести. Аккуратно поставив еду в холодильник, она тяжело вздохнула.

— Наш дрыхнет?

— Ага, — кивнула Женька.

— Вот же гадина! — усмехнулась горько мать и быстро вошла в спальню. При виде ее отец, словно повинуясь какому-то инстинкту, продрал глаза.

— Напился-таки, скотина? Нажрался уже, вижу, — усмехнулась она. — Отметил наступление сентября?

Женя слушала, тщательно думая, как не влезть в конфликт и не стать объектом нападок матери.

— Напился таки, скотина безрогая, — покачала мать головой. — Всю жизнь мне испортил, гадина!

Отец промычал в ответ что-то невнятное. Он никогда не спорил с матерью, словно подавлявшей его в своём дорогом брючном костюме темно-болотного цвета.

— К мужику иди своему. Ампулу вшивать, — презрительно бросила она.

— Да отстань…. — попытался что-то возразить отец, но мать смерила его презрительным взглядом.

— Скоро опять с работы попрут? Мало я с тобой говора приняла, ничтожество!

Откровенно говоря, Евгении было скучно. Все шестнадцать лет она слышала эти сцены дома, но никто и никогда так и не развёлся. Будь это пари, Женя поставила бы тысячу против одного, что они не разведутся и на этот раз.

— Отстань. — слабо проговорил отец.

— Отстань? Нет, это ты от меня отстань, алкаш ничтожный! — презрительно фыркнула мать. — Так и влечёт перегаром. Опять с работы вышвырнут скоро? Что молчишь? Мурло пьяное!

Мама пошла заниматься ужином. Отец встал и, поёжившись, пошёл смотрит телевизор. Женя знала, что просидит он около него до полуночи.

— Есть будешь? — устало спросила его мать.

— Нет…

— Ну и пошёл к черту, алкаш. Завтра к врачу своему иди, что ли…

Женя только сокрушенно посмотрела в тетрадь по алгебре. Она прекрасно знала, что отец может уйти хоть сейчас: у них с дедушкой двухкомнатная квартира на двоих, где они спокойно могут жить. Шесть остановок от дома на маршрутке. Отец частенько убегал туда на неделю, крича, что все Конечно. Но сегодня он явно не собирался туда уходить. Как говорила презрительно мать, пошел «в своё лежбище».

Мать была права в том, что отец постоянно менял работы. Женя понятия не имела, кем именно он работает. Когда-то в ее детстве он вроде бы был технологом на заводе, но менял работу каждые два-три года. Потом он попал кв какой-то бизнес. затем в конструкторские бюро, районную администрацию., пытался создать свою фирму… Но то ли из-за постоянной смены работ, то ли из-за незнания его конкретного места работы, Женя не знала, кем он работал точно в данным момент.

<