Чтение онлайн

— Я, вероятно, недостаточно четко сформулировала ответ, — поправилась Женя. — Разумеется, безрадостней в расчёт брать бессмысленно. Я имела ввиду признанных авторов. Мне кажется, Толстой не хуже Тургенева, а Гончаров — Толстого, просто они… имели разные взгляды на литературу.

— До Толстого и Достоевского они все же не поднялись, — снисходительно кивнула «АВ». Так, дома читаем первые две части «Золотой Розы». А теперь: собрали монатки — и брысь отсюда! — весело сказала она.

— Пройдёмся? — предложил ей Ромка.

Евгения кивнула. Незаметно для самих себя они вышли из школы и пошли по улице, покрытой первой желтизной деревьев. Было настолько тепло, что кое-кто ещё ел мороженое. Высокая Марина Потоцкая в коричневом замшевом жакете покупала сладкую воду и весело болтала с Машей. Глядя на них, Женя снова задумалась над тем, кто нарисовал сей свастику и вложил в карман странную картинку. Кто мог? «Каждый», — вдруг честно сказала себя Женя. и от ее собственного вывода по телу пробежал холодок.

— Я понял, что вам, товарищ Морозова, английский не очень по душе? — спросил Рома.

— Честно — да, вдруг ответила Женька. — Никогда уроки языка не любила. Чтение и заучивание глупых текстов типа Багз Банни и диалогов.

— С другой стороны, там четкая структура.

— Да какая там структура, — поморщилась Женя. — Учить наизусть, что Смит сказал Кэтрин, а Мэгги Лайзе.

— Тяжело тебе у нас придётся, — серьезно сказал Ромка. — У нас английский главный. Место каждого определено его знанием английского.

— Подтянусь, — отозвалась Женя. — Вряд ли Даша с Васильком в английском профессионалы. — Я вот историю с детства любила.

— Прямо с детства? — фыркнул ее спутник.

— Ага. Знаешь, — засмеялась тихонько Женя, — когда мне было восемь лет я сочинила одну странную историческую теорию. Что техника, которую описал Жюль Верн, была не вымыслом, а в самом деле. И погибла эта цивилизация от взрывов атомных бомб, что потом называли Первой мировой. Маленькая была.

— В восемь лет? — удивлённо бросил Рома. — Невероятно…

— Просто я посмотрела фильм «Тайна Карпатского замка» по Жюль Верну, — улыбнулась Женя.

— «Карпатский замок» прелесть, — тепло отозвался Ромка. — Правда я так и не понял мотивации, — с усмешкой бросил он. — барона. Он украл Стиллу чтобы пичкать её снотворным? Глупо… Хотел избавиться от соперника? Но так и не избавился.

— А потом был другой фильм по Жюль Верну «Тайна острова Бэк Кап», где профессор изобрёл атомную бомбу, — сказала Женя.

— А как, примерно?

— Как сверхбомба, которая может чуть не целый остров уничтожить.

— Самое интересное, что уничтожила… Никто не скажет, что мой дедушка был героем Первой мировой войны… А мой прадедушка был участником Революции…

— Я об этом задумалась в Севастополе, когда мы смотрели панораму Крымской войны. Все правильно, красиво, картины Рубо. А спроси кого, кем был твой предок во время Крымской войны, тайна за семью печатями.

— Чем Крымская война отличалась от других мы тоже не знаем… Все знают, что Вторая мировая затронула Россию в сорок первом году. А что, до сорок первого ни одной войны не было? Мы даже не помним, что когда-то у России был и флот, причём один из первых в мире. Но мы его упустили в войне с Японией.

— Кстати, не встречала ни одного человека, кто бы сказал: мой прадед участвовал в Русско-японской войне, вот его награды.

— Ощущение, что про существование Русско-японской войны никто и не помнит… Вот мы празднуем День победы… А это единственная победа?

— Жень, — пробормотал вдруг Ромка. — Я бы не хотел этого говорить, но… Дело в том, что… В общем, дело в том, что мои родители не одобряют наше общение.

— Знаешь, мои, как ни странно тоже, — вдруг спокойно сказала Женя.

— Тогда, может, не следует… конфликтовать?

— Ты хочешь прекратить наше общение? — холодно спросила его спут6ица.

— Пожалуй.

— Вообще? — подняла брови Женя, глядя на уходящую маршрутку.

— Почему… вообще? Просто вне школы. Так сказать, нейтральная территория

— Как угодно, — холодно посмотрела на него Женя. — Тогда пока!

И, не дослушав его «пока», она холодно развернулась на каблуках и быстро пошла прочь.

***

Родители Евгении жили не в квартире, а в деревянном частном доме ближе к окраине города. По словам матери его построил дедушка Жени в 1958 году, когда они приехали жить в этот город. В доме было четыре комнаты и пристроенная кухня. Одна была комнатой Жени, другая — спальня родителей, зал общим, а ещё была спальня бабушки и дедушки пустовала после их смерти и стала чем-то вроде кладовки. Женя быстро разулась и сразу нашла на столе записку от матери: «Обед на сковородке. Буду ближе к шести».

Естественно, Ромка для неё больше не существовал. Женя просто поставила на нем крест, как на личности. С этой минуты он был для неё… пожалуй, мелкой, неприятной букашкой, о которой не следовало думать ничего позитивного. «Ну, шваль и шваль», — брезгливо поморщилась она. Главное, было зачеркнуть в памяти все хорошие моменты их общения. Хорошего не было и не могло быть. Вот так. Неужели Ромка реально думает, что она когда-то опустится до общения с ним в школе? На душе было неприятно, словно раздавили помидор, но Женя властно приказала себе улыбнуться. Н5 хватало ещё родителям увидеть ее грусть!