Чтение онлайн

Отличный мужик мой шеф безопасности – с полуслова словил, с полуфразы включился. Даже название операции дал сходу, не задумываясь – «Тень Ирода». А что?.. Еще и с юмором у него порядок. Молоток! А главное, свой в доску – в определенных кругах – там, где исполнение подобных акций – только бизнес.

– Если выбьюсь, – поддел я его на слабо, – ну, а вдруг? – будешь у меня вторым Коржаковым. Без балды.

Так ему и выдал. Он лишь кивнул (во! выдержка), но глаз загорелся… Охотник, одним словом. До всего. Как и я теперь – с ку ражом-то.

На вираже

За год до событий. 2007 г.

До своего двадцатилетия Александр Вальс, по прозвищу Меломан, добирался на перекладных. Как и многие его сверстники. Разве что транспорт был чаще общественный, казенный – для круглых сирот. Не замечать убогость антуража ему помогала неиссякаемая любовь бабы Таси и… музыка.

Но час «Х» настал. Разделительная тень – на «до» и «после» – пролегла ровнехонько по дембелю. Светлая статичная картинка задорной юности вмиг скукожилась, потемнела, словно обернулась декорациями к фильму ужасов.

– Не может быть… – растерянно пробормотал молодой человек в ветровке и джинсах, заправленных в высокие армейские ботинки. Синяя дорожная сумка выскользнула из рук.

Заблудился? – трусливо юркнула незваная спасительная мысль. Но слева, через дорогу, там, где и должно, жались друг к другу, дрожа в предрассветной дымке, знакомые до боли аккуратные мазанки друзей его детства.

Здесь же, на месте родного домика с зеленой крышей, на него скалился дерзким рекламным слоганом незнакомый монстр в три этажа со слепыми зеркальями окон. Поглотивший заодно и их роскошный сад, и даже скособоченную хижину ближайших соседей.

На ватных ногах подошел он ближе. Зловещий призрак не исчезал… зато на фасаде проявилась бронзовая табличка: Элитный пансионат «7 звезд».

А где же бабуля? Почему не писала?..

Вместо объятий родной бабы Таси – ее могила. Вместо справедливости – ее изнанка: нелепое стечение обстоятельств…

И вот уже рок Эдмона Дантеса в нетерпении топчется у ворот: он, Александр Вальс – пианист, асс импровизации и композиции – фигурант… трех зверских убийств. Сфабрикованные следы ведут прямо к нему.

Трансформация природного дара – произошла мгновенно. Ему открылось яснослышание . Не без помощи, разумеется, крестного – вольного Ветра. Там, на восточном отроге Машука, у Алтаря самого Эола, крестный исполнил его самое заветное желание…

Едва пальцы коснулись клавиш, он вдруг почувствовал способность сканировать грядущее и… убивать. Его оружием стала музыка. Волновые вибрации извлеченных из рояля звуков оказа-лись страшнее лазера: враг был повержен.

…Он стал иным . Знакомство с собой растянулось на месяцы.

А Фортуна, эта служанка победителей, тут же пересадила его из трамвая в красную роскошную «Ауди». С крыльями. Так он думал. Тогда. И – ошибся: судьба вручила ему билет… на американские горки . Потрясающий «Ауди» оказался частью аттракциона . Смертельного. Но это он понял только сейчас.

Крутой вираж обеспечил новоявленный фонд «Меценаты России» в лице его основателя Юрия Отто – бизнесмена из Германии с российскими корнями. Благотворительный грант в четыре миллиона евро взорвал российские СМИ: он, Александр Вальс, по прозвищу Меломан, стал знаменит. Кто-то ликовал вместе с ним, а кто-то пускал ядовитые слюни. Короче, сглазили его, сглазили.

На деле «грант» обернулся в инвестиционный проект.

Это сейчас, сейчас он чует разницу, а тогда…

Сам инвестор вдруг назвался в документах правообладателем – всех «настоящих и будущих» песен Меломана – сроком на пять лет.

А что? – почесал он тогда голову и подмахнул беззаботно. – Имеет же он, благодетель, право? Имеет. За такие деньжищи.

Но и «такие деньжищи» отчего-то резко похудели. Вместо четырех миллионов, разбитых на несколько траншей (а еще там налоги, налоги!), ему посоветовали довольствоваться одним миллионом. Зато – «чистыми». И – сразу.

Он и довольствовался. Почему, нет? Капиталист, он и с советскими корнями – капиталист…

Зато как обольстительно ему мигнула надежда – возможность на корню выкупить пансионат, незаконно построенный на месте домика бабы Таси. Плюс расходы на переделку фасада – зеркальные окна «чужака» он решил заменить. Вот и весь миллион – тютелька в тютельку.

Но все равно – здорово! отлично! классно…

Вираж, еще вираж!..

Видела бы его сейчас баба Тася. Во! Он еще решил заменить претенциозно-штампованное – «7 звезд» – на изысканное «Таис», в память о бабуле.

Почти вертикальный взлет.

В эйфории он подмахнул и еще один пункт соглашения – набранный мелкими буковками: два своих фирменных шоу – «Сыграй мою судьбу» и «Коррекция судьбы» – он обязан был исполнять лишь с ведома правообладателя .

Так он своей рукой подарил Фонду правообладание и на свою свободу – амбиции Юрия Отто простирались далеко за пределы благотворительности и даже шоу-бизнеса. Исподволь его инвестиции «подбирались» к властным структурам России. А пока Юрий Отт разминался на поляне аутсайдеров. Там, среди молодых да неопытных, попадались весьма крутобокие боровички. В корзинку их, в корзинку! Там время покажет… Сорвешь сейчас – за бесценок, продашь после – дорого. Как акции. Бизнес, короче, он и есть бизнес. Только бизнес.

Но он в те дебри тогда не врубился. На пять лет же всего, – успокаивал он свою интуицию. Когда она молотилась в грудь, он ее заглушал текучкой. Вот Лесю – верную подругу детства – исполнительным директором поставил – в отель «Таис». Подруга уже вошла во вкус. А еще год назад мечтала хоть аниматором устроиться. Перебирала с благоговением все здравницы курорта – от пятигорского «Машука» до кисловодского «Эльбруса». Теперь сама и нанимает персонал, и строит – дово-о-льная…

Но интуиция обиженно молчала, ее не проведешь…

Аттракцион

Семигорск, июль 2008 г.

Аккорд был взят на разбитом рояле – нет гербовой, пишем на простой … Тем не менее гостей впечатлило. Их было двое: известный олигарх Макс Дюкин и лидер некой партии – он не был мне представлен. Из тех, кто в декабре остался за бортом. Лицо знакомое, мелькало по ТВ, никак не вспомню, нет. Все на одно лицо – кабанье? волчье? Из хищников, короче. Чье кредо – абордаж. Дрожащим крюком цеплялись за Россию, искали брешь иль выступ. Им нужен мой прогноз. Так Отто мне сказал – я возражать не смел.

Итак, прогноз: грядущее несладко. Глиссандо поперхнулось: значит, скоро. Как скоро? как?.. – затрепетало тремоло, – когда?

Лето, ах, ле-е-е-то, – зажглась знакомая мелодия и рухнула в объятия минора… Вновь август зол, меж двух затмений бушует непогода в сердцах и во Вселенной. Визг и скрежет… И ураган под нежным женским именем немилосердно срывает планы, рвет надежды, сметает веру – доколе?..

До сентября. Кто устоит, того сентябрь встретит стабильностью и солнцем. А славный город Солнца – Кисловодск – вновь возродится, распахнув объятья. И наречен отныне будет он столицей летней. России. А все, что в мае было задумано, – стартует. На ура.

– На ура?! – вытянулось лицо партийца и он пролаял:

– А дальше что? Поближе к новогодью, что светит нам, сыграй!

…Аттракцион «Грядущее» – разыгрывался на глазах. Гостей заколотило.

– Однако, – царапнуло недоуменьем Макса, и он переглянулся с Отто.

Тут пару раз по нервам чиркнуло глиссан-до, и вот уже andante саксофона захлебнулось в злых арпеджио.

Макс побледнел, его рука взметнулась было в попытке отгородиться, но… Поздно. Вот гаммы зажужжали недовольным роем. Зловещими басами заскрипели стволы и сучья, тревожно зашуршали травы. Тяжело задышало небо, опускаясь бескрайним облаком все ниже, ниже. Отчего-то заложило уши. Неясный гул прервался карканьем далекого грома. Истерично завизжала молния: «Зажигай!!!».

Особенно досталось январю и февралю 2009 года: энергетический брык, авиа– и автокатастрофы, электроэнергетика застыла в шоке. Дореформировались…

– Чем там хуже, – дернул вверх палец партиец, – тем лучше здесь , – губы растянулись как резиновые, овечья шкурка сползла, обнажив суть вепря. Глаза сверкнули мрачным огнем.

«Маньяк!» – с отвращением подумал Отто, но улыбку поспешил вернуть. И тут же замер, скривился: слух резанули рулады «Персидского марша», исполненные в верхнем регистре: будто строй лилипутов развернулся на марше.

– Достаточно! – хлопнул в ладони партиец, учуяв в лилипутах намек на их карликовую партию.

«Мнительность – тоже диагноз», – подумал Меломан, но руки с клавиатуры снял.

– Наш аттракцион, – привлек к себе внимание Отто, – дает прогноз лишь на текущий год. Следующая встреча пройдет осенью – уже в Москве: увидим, что нас ждет в последующий период. Так что готовьтесь, господа, – зима, как нам нарисовал оракул, – будет лютой. Тут главное – соломки подстелить. Подсуетиться. И будет все о’кей.

– Теперь и мой черед, – выдвинул челюсть Макс. – Ты, парень, не плошай. Чуть так – озолочу, чуть эдак – уничтожу. Сыграй мою судьбу. На совесть. Без свиста и волны. И не зуди аккордами, зануда. А сбацай-ка «Березоньку…»

Меломан взглянул на Отто. Тот сделал страшные глаза и часто закивал: «давай, играй, играй».

Едва он прикоснулся к клавишам, как мелодия из далекого детства уже зашелестела листьями. Меж тем левая рука легко изобразила бескрайнее море колосьев. Их любовно расчесывал ветер.

– Во по-ле бе-ре-за сто-я-ла, – запел вполголоса довольный Отто. Таким аттракционом можно заработать не только политический капитал. Если дело развернуть как надо.

А слушатели невольно разулыбались – чем не старая песня о главном?..

– Вот ее, эту песню, и надо сделать гимном России, – услужливо встрял молодой человек с прозрачными голубыми глазами – подающий надежды партиец из стана «Сынов Отечества». Влад, кажется…

Его реплику разметали вдруг пульсирующие аккорды; задышал тяжело вдруг колокол; расплескали тревогу бубенцы; жесткой медью вломились ударные. Ритм известного напева неузнаваемо изменился. Запахло скороспелым мажором. Пулеметная очередь из глиссандо разметала и нежную грусть.

Зловещие синкопы вывернули известную мелодию наизнанку – и уже не березонька, а глумливый иноземный марш форсирует мажор, вытаптывая душу…

У Макса задергалось веко:

– Стоп! Не верю, паскуда, не верю!

Меломан сорвал было заключительный аккорд, но руки вновь отдались волшебной стихии. На этот раз мирно застучали кастаньеты.

«Болеро»! – ошалел Юрий Отто. – К чему бы это?..

Но додумать не успел. Все, кто здесь находились, погрузились в странный гипнотический морок. А Меломан все играл…

… На середину комнаты вдруг выскочил старик, лицом похожий на Кощея из сказки.

– Я не Кощей! – рассерженно сверкнул он очами. – Ведун я, Ве-дун – и все про все я знаю, хе-хе. Макс обречен – не тот он выбрал путь…

Он смех рассыпал как битое стекло. Вдруг съежился, похотливо потер ручонки, заверещал:

– Мне удалось!.. Фортуна расщедрилась. А уж свои полцарства я разменяю на десять тысяч сказочных желаний и каждое, о! каждое я буду смаковать как щедрый дар небес, и старость перестанет быть пудовой гирей…

Макс зажал руками уши, лицо исказила гримаса, он завыл:

– Не-е-е-т!

Его вопль лишь подстегнул все ускоряющийся ритм «Болеро». Но не доблесть тореро сквозила в зажигательном испанском танце, а воспаленные глаза… куража. Как опасный маньяк, кураж вел его к пропасти…

В последний момент Макс оглянулся – в ноги ему метнулся пес с горящими от бешенства глазами. А может, то была крыса ростом с пса – он так и не понял. Она метнулась вдруг в сторону, запуталась в каких-то шторах…

Его крик разорвал вязкий морок в клочья.

Все очнулись.

Меломан развернулся на крутящемся стуле и беспристрастно уставился в окно: в последних квакающих аккордах он углядел и знак своей судьбы – его приговорили. Свидетелем чего он стал – неясно, но жить ему недолго. Так Макс решил…

Но вслух никто не проронил ни слова. И даже Макс поднялся и козырнул роскошным зуборядом. Бриллианты вспыхнули, но взгляд остался стылым. А на губе, прокушенной в запале, вспухла капля крови, отчаянно сверкнув рубином…

Некто в сером – коренастый и мордатый, излучал напряжение. Улыбки высоких гостей походили на оскал. И освещение здесь было ни при чем…

– Перекур, – растерянно предложил Юрий Отто.

Озарение

Пятигорск, июль 2008 г.

Магистра астрологии Мармарова узнал я сразу. Но не потому, что другого солидного мэтра в гостиной у Арсения не наблюдалось. Его «выдавало» живое участие во взгляде и спокойная благожелательность.

Столичный гость прилетел по делам в Пятигорск прямо с Каннского инвестиционного форума, где «проставлялось» и родное Ставрополье. Мармаров был приглашен «той» стороной – независимым экспертом. Возможно, и его лепта помогла развернуть стоящего инвестора лицом к ОЭЗ «Кавказские Минеральные Воды».

…Он расположился в высоком кресле. За столом. Здесь же, как птички на жердочке, примостились на краешке дивана двое.

– Жека и Верка, – кивнул Арсений в их сторону. – Супруги. Простите, – хлопнул он себя по лбу, – «бывшие». Но, не безнадежно. Как говорится, в стадии ремиссии. Ага?..

Жека показал кулак, его жена поджала губки. Но Сеню нашего не прошибешь.

– Мой друг, – представил он теперь меня, – кликуха Меломан. Подробнее не буду – он в бегах. А на хвосте – гориллы олигарха. Но, чу… – он палец приложил к губам. – Молчу, молчу. О том, что здесь он – никому! – вернул кулак он Жеке.

– Арсений! – сокрушенно вздохнул Мармаров. – Не время же для фарса.

И мне кивнул:

– Наслышан я о славе Меломана, наслышан… Позвольте, я продолжу…

Я присел к столу. Включиться в разговор сумею позже.

– Итак… Тот, кто рожден в один час с Алексеем и жертвами из списка приговоренных, – Мармаров кивнул на лист с распечаткой, – и есть… «заказчик».

Фраза заморозила тишину до хрустального звона.

– Так просто! – прошептал, наконец, Арсений, глаза зажглись азартом.

Действительно, и губернатора из Южной области, и мэра из Забаровска, и ученого из Новосимбирска, и двух депутатов из двух разных партий и, наконец, местного журналиста из Семигорска связывает лишь… дата рождения – с разницей в несколько минут. Дата рождения, которая была оглашена в популярной российской телепередаче – в самый прайм-тайм.

– …Одно непонятно, – вновь вздохнул Михаил Данилович, – кто надоумил этого ирода поднять руку… на самого себя?

Мы непонимающе уставились.

– Неизвестный – пока еще, – поднял палец Мармаров, – «заказчик» – срубил сук, на котором и сидел. Энергетически! это приравнено самоубийству, – строго изрек он. – Рано или поздно (но не позднее года) заказчик уйдет следом. Добро бы понял – за что? как? почему? Но! Сейчас я не об этом. Все связаны мы крепко энергопуповиной с теми, кто рожден в одно и то же время с нами. Как близнецы: один поранит палец – у другого, даже если он за сотни километров, тот палец заболит. Ему б беречь своих астральных братьев пуще глаза, а он… – развел руки Мармаров, но, заметив нашу оторопь, продолжил:

– Итак, случился повод у «заказчика» – оставить след в истории. Возможно, пройти на будущих выборах в президенты. И вывод сделал скверный – убрать с дороги тех, кто вместе с ним заряжен звездами на славу и успех. Интерпретация моего телепрогноза – им вывернута наизнанку… Но мне урок – и тема власти, и политика для практикующего астролога должны стать табу. По крайней мере – в СМИ. Ведь главное, – сокрушенно качнул головой Мармаров, – главное в любом прогнозе – его интерпретация…

– А что с ней? – оборвал себя Мармаров, указывая на Веру.

Вера запрокинула голову на подголовник дивана. Если б не пугающая бледность, можно было подумать, что она заснула.

– Нашатырь! Быстро! – поднялся Мармаров и осторожно приподнял ей веко.

…Вера судорожно вздохнула и распахнула глаза. В них тотчас собрались слезы.

– Я сейчас корвалольчику накапаю, – бросился снова к аптечке Жека.

– Ну-ну, – попытался приободрить ее Арсений и взял ее руку в свою. – Леха – ее брат, – повернулся к Мармарову Арсений. – Один из того списка.

– Родной? – сочувственно вздохнул Мармаров.

– Близнец. – Слово выпорхнуло, но рот остался открытым.

– Близнец?.. – переспросил Мармаров и прищурился.

– Я не убива-а-ла! – вдруг выкрикнула Вера и слезы залили лицо. – Это – не я-а-а-а…

– ?!.

– Не я за-а-казчик, – уже не сдерживаясь, разрыдалась Вера.

Еще одна подвешенная пауза нас не удивила. То был день такой, сотканный из говорящих пауз, тихих признаний и гениальных озарений.

– Кто бегал там за корвалолом? – пришел в себя Мармаров. – Не видите – человеку плохо.

И протянул ей свой платок:

– Успокойтесь. Это – нервы… Реакция на стресс… Ну, успокойтесь, Вера. Мы с вами. И – за вас.

– О Боже! Вера, наша Вера, – пробормотал Арсений, – родилась в то самое же время – год, месяц, день и час, что ее брат, и те, кто славу способен принести России. Как не допетрили мы раньше? Уму не постижимо. Загадка!..

– Морок, – знаете ли, – морок, – оправдывал нас Мармаров. – Бывает…

Меломан. Импровизации

Пятигорск, июль 2008 г.

Вот эта молодая, еще всхлипывающая от пережитого, женщина способна принести России славу?! – уже с иным интересом глянул я на Веру.

Впрочем, не только я…

А Жека припал к ее руке, едва не поперхнувшись поначалу от неожиданной развязки.

Никто об этом не просил. Меня сорвал порыв. Миг – и открыта крышка пианино. И пальцы – прильнули к клавишам. Мелодия раскрылась как бутон…

И Вера улыбнулась: она себя узнала. И сами по себе пришли слова. Невольно выдал я мечты ее о счастье, которое, увы, в одной упряжке с «вопреки»:

…Судьба моя кукушкой прокричала,

И эхо расплескалось позади

Опять стою с надеждой у причала

И парус алый вижу впереди…

Даже Арсений, перевернув лист с «черным списком» на чистую сторону, стал вертеть в предвкушении ручку, готовый записать для истории первую фразу женщины, которой только что сообщили, что быть ей в этой жизни президентом. Ну, пусть правителем, царицей ли России – не важен ранг. Здесь – суть важнее.

Арсению-то лучше всех известно: Мармаров на такие темы шутить не любит.

– Как в сказке, – осыпая ее пальцы поцелуями, зашептал в порыве Жека. – Про спящую красавицу.

И – выдал мне невольно идею новой песни. Про судьбу принцессы, заснувшей со всем чудесным царством на целые сто лет…