Чтение онлайн

Мужчина внимательно оглядел нас, удивленно изогнул бровь, а потом вдруг улыбнулся:

– Баба Яга, насколько я помню, – поприветствовал он меня по-английски. – Я Маркус.

– Мы знакомы?

Не помню таких знакомств.

– Виделись на Бельтайне, мельком, нас не представили. Ты изменилась. Прошло всего несколько месяцев, а ты больше не светлая. – Он смотрел все так же внимательно, будто протягивая между нами ниточку родства.

Но и не темная, я – серединка на половинку. Поэтому не надо тянуть ко мне свои ментальные щупальца.

– Случается. – Колдун получил нейтральную улыбку в ответ.

– А я Исчадие, – представился кот. – И мне нужны татуировки.

Маркуса говорящий кот нисколько не удивил, он подвинулся в сторону, жестом приглашая нас зайти. Маленький кабинет, атмосферно, чисто, ничего лишнего: кресло, стол, оборудование.

Бальтазар уселся на кресле:

– На ушах.

– Уже знаешь, что хочешь? – Мастер сел напротив, внимательно разглядывая клиента.

– Да. На одном – молния, на другом – метла.

Маркус быстро набросал эскизы. Несколько правок, и кот остался доволен.

– Будет больно, – предупредил мастер. Бальтазар зевнул, совсем не испугавшись. Маркус закрыл салон, опустил жалюзи:

– Не стоит никому сюда заходить, пока вы здесь. Люди такие любопытные, сплетничают.

Следующие несколько часов мы болтали обо всем на свете, мастер делал свое дело, Исчадие иногда шипел от боли. И все было как-то правильно, нормально, что ли, обычный вечер в моей странной жизни. Никаких натянутых диалогов и неловких пауз. Маркус оказался приятным собеседником, несмотря на то, что иногда я долго подбирала слова – сказывалось отсутствие разговорной практики. Бальтазар прав: совсем одичала, закопалась в учебу и сказочную работу, с этим необходимо что-то делать. Так что я совершила необдуманный поступок.

В номер мы вернулись под утро. Изумруд встретил нас неодобрительным взглядом, отвернулся – и дальше спать, Тихон зевнул и скрылся в гардеробе – у него там комнатка, – а мы сели на балконе встречать рассвет.

– Скучал, – пискнул Супчик и уткнулся мне в шею.

Пальцы привычно почесали маленькое тельце. Я чувствовала его скрытую мощь, она покалывала на кончиках пальцев; вспоминала его крылья поддержки, когда силы Лукоморья изменяли меня и он без оглядки нырнул в этот атомный реактор за мной. Посмотрела на свернувшегося клубком Бальтазара. Он уже спал и снова, как каждый день до этого, вздрагивал. Видения его не из приятных, и все, что я могу, – взять его на руки, гладить и говорить, что я рядом, что он жив. Ухо с зарубкой-отметиной дергалось из стороны в сторону, на внутренней его части теперь изображение молнии. И он снова бормочет что-то на неизвестном языке.

Тьма настырно цеплялась за небо, не желая сдавать позиции. С пляжа доносилась музыка, но уже какая-то ленивая – дискотеки затихают до следующей ночи. Нежные лучи утреннего солнца только-только набирают силу, разбавляя абсолютную черноту, но ночь уже отступает под напором светила, растворяется, меняет цвет. Розовый свет нового дня рассыпал искры на морской глади, желтый диск показался над горизонтом. Я поморщилась от неприятных ощущений на лопатке – там красовалась татуировка: кошачья лапа с зажатой в ней молнией.

– С днем рождения, Ягуся, – муркнул кот, приоткрыв один глаз.

– Кощей купил деревню, – будничным тоном сообщил мне Черномор, отвернулся и снова рявкнул на бойцов, чтоб не отлынивали, а то «как девки на ярмарке». Понятия не имею, что это значит, но явно нечто обидное: богатыри принялись колошматить друг друга с удвоенным рвением.

– Кощей… что?

– Деревню Косые Ложки купил.

Я подобрала упавшую от удивления челюсть. В Гниль-ноге мы мелких горынычей встретили, а в Косые Ложки еще не наведывались. Чем примечателен этот населенный пункт и что задумал Бессмертный? Кажется, появился повод проведать и его, и деревню.

Это я удачно заглянула в Лукоморье, буквально с пляжа на пляж, души проводить, работу ведь никто не отменял. После разгрома армии захватчиков начали появляться мои «гости» из местных: души мужчин, женщин, стариков. По пути ко мне их теперь никто не перехватывал и не употреблял вместо еды. Хлопот прибавилось.

Бальтазар перестал кувыркаться в песке и уставился на витязя:

– А так можно было?

– На кой ему деревня? – в один голос вопросили мы.

– А я почем знаю, Баба Яга. Он не шибко-то с людьми общается. – Михаил Юрьевич погладил седую бороду. – Я тут дозоры ставлю, покуда все целы, никто не вылазит.

– Там еще не знают, что войско полегло до последнего рядового, да и Ключа у них нет. Не убейте Казимира, не разобравшись, кто пожаловал, когда он вернется, – попросила я.

Не «если» – когда.

Над головой шелестела крона Дуба, тихо рассказывая какие-то истории. Правда, если бы деревья могли говорить, что бы он поведал? С самого сотворения миров стоит, наверное, и нежным росточком никогда не был. Сгусток энергии, именуемый здесь солнцем, а в сказках – котом, содержит память несметного множества душ. Я только раз прикоснулась к нему, прося о помощи, и едва не лишилась рассудка. Не будь рядом Ядвиги, разделившей со мной напряжение… Не знаю, не думаю, что я бы справилась. Вообще туманные, обрывочные воспоминания: помню, как сквозь тело словно лава текла – так было горячо, от цепи через меня в Ядвигу – и снова в цепь, помню слова, что сами слетали с губ, помню, как часть силы покидала тело и темнело сознание. А потом они ответили – все разом, и так больно стало в ушах и глазах от их ответного «да», жгло, и резало, и просилось наружу, пытаясь вырваться прочь из моей головы, разорвать оковы плоти и разлететься воплем по миру… Я зажмурилась, отгоняя воспоминания. Надеюсь, никогда больше не придется обращаться к Источнику. Никогда.

– Да уж не зашибем своего-то. Новобранцам инструкция дана: сначала рога считать, а потом бить, – успокоил Черномор, возвращая меня в настоящее. – Друг ваш, тот, что в голубей обращается, – новый мастер, часто тут появляется, так же говорил. А стоит, бывает, с кошкой своей, на древо смотрит и молчит. Ждет, видать. Потом в море улетает.

– Селину встретить хочет, – сказал кот.

– Русалку, дочь царя морского? – удивился Черномор.

– Бальтазар, не сплетничай! – цыкнула я на компаньона. Тот лишь хвостом махнул на меня:

– Это не сплетни.

– А что тогда?

– Обмен подробностями.

Витязь покачал головой:

– Она – рыба, он – птица, что за диво. Молодо-зелено, конечно. Они все легкомысленны и взбалмошны, девицы эти, приплывут – и ну парней завлекать. Глаз да глаз нужен. Эх!

Мне Селина не показалась такой глупой. Она другая, возможно, думает не так, как человек, живет не как человек, так что с того? Мы распрощались.

– Бальтазар, мне даже в голову не приходило, что она королевских кровей.

Подумать только, какое неожиданно перспективное знакомство!

– Яу тоже не знал, – кот задумался. – У Морского царя их тринадцать, говорят.

А у Тохи губа-то не дура: на принцессу замахнулся.

Деревня Косые Ложки встретила нас полноценным КПП, будто мы между государствами, а не внутри Лукоморья. Настолько разительное отличие от Гниль-ноги, что я даже опешила от неожиданности. Мы припарковали избу в лесу метров за двести до деревни, на всякий случай. Я переоделась в зеленую юбку до пят и самую простую льняную блузку, какую только нашла в магазине, прикрыла свой пугающий глаз густой прядью волос, взяла документы. Надеюсь, намордник на кота здесь не потребуют. Боюсь, так мирно, как в прошлый раз, Бальтазар подобное заявление не спустит – кротости в нем теперь еще меньше, чем было.