Чтение онлайн

– Может быть, – медленно, словно под прессом, произнесла девушка.

– Ну и умница! – обрадовалась мать.

– Я еще ничего не решила, – встрепенулась Настя.

Она легла, уставившись в потолок, обдумывая происходящее. Все слишком быстро на нее свалилось. Анастасия чувствовала себя в чем-то виноватой перед Иваном, несмотря на то что считала его погибшим.

«Ванечка, любимый мой, ты прости мне эту выходку! – мысленно, словно в молитве, обратилась к погибшему Настя. – Ты же там видишь, что я люблю только тебя, и знаешь, что этому есть серьезное доказательство…»

Николай Завидов был включен в качестве рядового стрелка в список личного состава истребительного спецбатальона, формирование которого было поручено капитану Никите Звереву. Этот офицер был откомандирован с передовой ленинградского фронта, когда его батальон потерял девяносто пять процентов личного состава в упорных боях южнее Ладожского озера, пытаясь прорвать смертельное кольцо блокады. Разобрав его личное дело в особом отделе НКВД и придя к выводу, что гибель батальона произошла по объективным обстоятельствам, его оставили в покое. Больше того, его вызвал на личную беседу начальник особого отдела Ленинградского фронта и поставил перед ним задачу по формированию спецбатальона, который бы, кроме основной функции, отвечал еще и определенным задачам контрразведки Красной Армии.

– Набрать в батальон нужно разносортный состав, – инструктировал полковник с синими петлицами. – Основной костяк из проштрафившихся или впервые оступившихся, которые рвутся на фронт, чтобы загладить свою вину перед народом. Немаловажно, чтобы в состав батальона вошли и осужденные за дезертирство, уголовные преступления, а также несколько человек, не довольных нашей властью.

– Как это? Зачем же они нужны в боевом подразделении? – изумился капитан, подумав, что его продолжают проверять на верность Родине.

– Они нам будут очень нужны, – усмехнулся полковник Приматов, – без этого контингента невозможно будет провести важнейшую операцию.

– Ничего не могу понять, – развел руками боевой офицер.

– Вы все узнаете, когда придет время, а сейчас ваша задача начать формирование подразделения в полном соответствии с поставленной вам задачей, – отчеканил полковник.

…Капитан Зверев лично осмотрел медицинскую карту и ознакомился с решением военного трибунала, заменившего лагерный срок отправкой на фронт. После этого приказал привести к нему новобранца. Перед ним предстал странный парень – со слишком спокойным, доброжелательным взглядом.

– Готов Родину-мать защищать, сынок? – спросил опытный боевой военный.

– Да. Она давно уже просит всех об этом, да только есть несознательные, которые ее на самокрутки рвут, – согласился с ним Николка, вспоминая развешанные в начале войны листовки с призывами женщины, олицетворяющей Родину.

– Ты с кем жил? – поинтересовался комбат.

– С бабушкой, – грустно ответил Николка.

– А родители живы?

– В церкви убиты красноармейцами, – чистосердечно признался парень.

– За что? – удивился Зверев.

– За Боженьку, – с дрожью в голосе произнес новобранец.

– Не любишь, поди, Советскую власть? – формально спросил капитан.

– Люблю. – В интонации Николки ничто не вызывало сомнения.

«Да черт с тобой, говори, что хочешь! – подумал Зверев, вспомнив инструктаж начальника особого отдела фронта. – Мне так и так набирать подобный контингент».

…Для отработки деталей операции полковник Приматов приехал на прежнее место работы, в управление НКВД, где отправился к Огурцову. Тот радушно его принял, приказал налить чая и добавил к нему четыре баранки.

– Угощайтесь товарищ полковник, из последних резервов.

– Хорошо, однако, живете, Константин Сергеевич, – улыбнулся старому знакомому Приматов, – у вас хоть какие-то резервы остались, а меня уже время поджимает.

– Вы насчет операции, Михаил Петрович? – догадался Огурцов.

– Так точно. После моего выступления на совещании у Жданова прошло две недели, а из Верховной ставки уже пришло одобрение операции.

– Кто же доложил? Неужели сам Жданов? – попытался догадаться Огурцов.

– Да. Доложил, что под его руководством готовится масштабная операция по полному обезвреживанию внутренней шпионско-диверсионной деятельности, которая дестабилизирует обстановку в осажденном городе, – продолжал Приматов. – А сверху назначили срок – две недели для доклада о продвижении операции.

– Так ведь товарищ Жданов знал, что вы предложили провести подобную операцию лишь на этом заседании и что никакой подготовки по ней еще не проводили, – удивился Огурцов. – Это ведь было только ваше предложение.

– Хорошо, хоть вы это поняли, – вздохнул полковник.

– То есть времени в обрез, – подытожил Огурцов.

Полковник Приматов поделился с коллегой информацией о начале формирования спецбатальона и его командире, о других общих вопросах.

– Все офицеры и старшины в батальоне будут нашими сотрудниками, но у них слишком чистые биографии, боюсь, для перехода они не подходят, – посетовал полковник. – Может, вы мне кого-нибудь посоветуете?

– Кадрового сотрудника или из агентурной сети? – уточнил Огурцов.

– Все равно. Пару-тройку человек. Главное, чтобы они были проверенными и недавно работающими в органах, не успевшими примелькаться в городе, – пояснил Приматов. – Таким кандидатом, чтобы его знали в городе как врага советской власти, вы, я думаю, вряд ли можете меня порадовать.

– Как ни странно, пожалуй, смогу – хитро улыбнулся Огурцов.

Видя немой вопрос в глазах начальника особого отдела армии, он принялся подробно, в мельчайших деталях рассказывать об операции по обезвреживанию банды Людвига Нецецкого по кличке «Дед» и о вкладе в ее успех Ивана Зарецкого.

– Надо же, какие кадры у вас имеются, – с неприкрытым удовольствием отреагировал на его рассказ Приматов. – Я и мечтать не мог, что смогу найти настоящего вора.

– К тому же проверенного, – подначил Огурцов.

– Значит, один из группы перебежчиков, считай, есть, – облегченно вздохнул Приматов. – Может, из кадровых кого порекомендуете, кто с ним работал?

– Петраков не подойдет, его полгорода знает, – задумался Огурцов. – Если только капитан Мышкин… Да только он мне самому нужен.