Чтение онлайн

Растительного масла было совсем мало, а лепешек из-за большого количества жмыха получилась целая горка. Поэтому Лариса использовала четвертинку головки лука, в который воткнула вилку, и протирала им сковородку перед каждой новой порцией лепешек, чтобы не подгорали. К концу готовки кусочек лука был пропитан маслом и обжарен, это лакомство было мечтой маленьких помощников.

Когда все лепешки были приготовлены Лариса передала вилку с золотистым луком Андрею:

– Держи, помощник.

– А мне? – соскочила с дивана Катя и подбежала к Андрею.

– С тебя жмыха хватит, – оттолкнул ее от вилки тот.

– Я всего-то три щепотки съела, – заревела девочка и, развернувшись, бросилась ничком на диван.

Лариса не стала вмешиваться. С одной стороны, она понимала, что сын прав. Он тоже ребенок, но не позволяет себе таких вольностей. С другой стороны, ей было жалко племянницу, которая потеряла мать. Анастасия, собиравшаяся в университет, краем глаза следила за развитием событий.

– Три щепотки! Как раз одна маленькая лепешечка могла получиться, – сердито пробурчал Андрейка.

Пауза затянулась, лук остывал. Андрейка посмотрел на плачущую Катю, на мать, на лук. Наконец решился:

– Дай слово, что больше не будешь есть тайком.

– Даю, даю! – радостно вскочила девочка с дивана и с открытым ртом побежала к Андрею.

– Только половинку! – испуганно предупредил ее мальчик, но Катя, не рассчитав, откусила больше половины и, практически не разжевывая, проглотила.

– Акула… – ошарашенно вымолвил Андрейка. И тут же заплакал от обиды.

– Ой, я нечаянно, – испугалась Катя и заревела вместе с братом.

Вернулись отец и сын Петраковы. Принесли две вязанки дров и сбросили в коридоре. Андрейка утер слезы и, насупившись, словно бурундучок, замолчал.

– Ой, как вкусно пахнет! – втянул носом запах лепешек Вячеслав.

– Что случилось? – войдя в комнату, моментально среагировал на обстановку Петраков-старший.

– Да ничего страшного, дети повздорили, – сгладила ситуацию жена.

Все сели за стол. Завтрак был очень вкусный и сытный. Ларисе было приятно видеть членов своей семьи довольными и накормленными. Давно утраченное чувство…

– Ты наелась? – поинтересовалась она у дочери.

– Еще как, – улыбнулась Анастасия, понимая двойную заботу мамы.

Петраков с сыном стали собираться на работу.

– Слав, вам карточки числа тридцатого выдадут на работе? – поинтересовалась Лариса.

– Да, наверное. – Вячеслав прятал глаза, боясь выдать свое состояние. Вот уже три дня подряд он не ходил на работу, проводя время в банде Кощея.

– Хорошо. Ты их мне сразу передай, чтобы я отоварила.

Вячеслав поспешно вышмыгнул из квартиры.

– Славка сегодня какой-то озабоченный, – поделился своими наблюдениями Петраков-старший. – Может, на работе случилось что?

– Ну и поинтересовался бы, – отреагировала жена.

– Я спрашивал, а он знай твердит: все нормально. Может, просто устал.

– Наверное. Ведь ему, бедняжке, как взрослому приходится трудиться.

– Ну, а ты как, дочь? Как учеба? – поинтересовался у Анастасии отец.

– Спасибо, все хорошо, – поблагодарила Настя. – Только занятия по праву сейчас все больше трудзанятиями заменяют.

– Вот и мне в воскресенье нужно на уборку улиц выходить, – сообщила Лариса. – Всех обязали быть в обязательном порядке.

– Снег тает, и нечистоты, что за зиму скопились, вышли наружу. Не убрать – эпидемия может начаться, – напомнил Петраков о важности общегородского мероприятия.

– А тебе надо бы взять освобождение от физического труда, – повернулась Лариса к дочери.

– Еще рано, – немного сконфузилась та.

– Рано не поздно, – поддержал жену Петраков, – правильно тебе мать говорит. У организма и так сил в обрез, а ему на двоих надо. Как у тебя с аппетитом? Наедаешься или голодаешь?

– Ну, по-разному, – улыбнулась отцовской заботе Настя. – Сегодня вот налопалась, но, бывает, такой жор нападает, что не знаешь, обо что зубы поточить.

– Понятно, – немного грустно произнес Петраков. – Помню, когда твоя мать была тобой беременна, она по пять порций мороженого за один присест съедала.

– Мороженого… – мечтательно произнесла Анастасия. – Будет ли когда-нибудь опять такое сытное время…

– Что за упаднические разговоры? – сделал притворно строгое лицо Петраков-старший. – Разве комсомолка может так говорить?

– Беременная может, – засмеялась Анастасия, вызвав улыбку и на лице отца.

Петраков, попрощавшись, отправился на работу. Алексей ощущал в себе желание заботиться о дочери, но больше, чем делал, в данной ситуации он сделать был не в силах, и от того переживал, сможет ли Настя выносить ребенка. «Господи! Помоги моей дочери. Дай мне радости увидеть своего внука или внучку!» – мысленно помолился майор НКВД.

Славка, убежав из дома, отправился на сбор банды. Придя в знакомую квартиру, он увидел молодого незнакомого мужчину, который о чем-то беседовал с Кощеем. Атаман слушал его и кивал в знак согласия. Когда в комнате собралось около пятнадцати ребят, атаман сделал знак, чтобы все замолчали.

– Пацаны, к нам пришел уважаемый человек, чтобы поговорить о нашей жизни. Сам он из беспризорников и бродяг. Много чего повидал, был и в лагерях, и на золотых приисках. Так что попросим его…

Ребята захлопали в ладоши в ожидании интересных рассказов, словно были во Дворце пионеров на встрече с интересным и заслуженным человеком.

– Да чего, пацаны, говорить? – начал Финютин. – О себе рассказывать не люблю, я же не Чкалов и не Буденный. Хочу с вами поговорить о вашей жизни. Вы, наверное, живете с родными?

– Да, – раздались голоса и кивки подростков.

– Я с теткой, – добавил Валерка.

– И живется вам трудно, – продолжил Финютин. – Ваши родные трудятся целыми сутками, а живут впроголодь. А ведь запасов продуктов в городе на десять лет, они гниют на складах.

– А чего же не раздают? – послышались удивленные возгласы.

– А чтобы, как при крепостном праве, держать в подчинении население. Хочешь жить – иди работай, тогда получишь рабочую карточку и, быть может, выживешь.