Чтение онлайн

…Анастасия вернулась домой испуганная и бледная.

– Что случилось, дочь? – с порога распознала ее состояние Лариса.

– Мам, мне показалось, что я видела Христофорова, – пояснила дочь. – Такое впечатление, будто он крался за моей спиной.

– Бронислав Петрович? Крался? – недоумевала Лариса.

– А когда я оглянулась, вроде никого не было.

– Наверное, тебе показалось, – успокоилась мать.

– А где Славка? – сменила тему Настя.

– Убежал, – помрачнела Лариса. – Что-то сердце у меня за него болит.

…Бронислав Петрович застал своих бывших подчиненных на месте, по обстановке в квартире было видно, что гулянка, в которой участвовал Христофоров, затянулась надолго. Увидев старшего, они засыпали его вопросами по поводу Веры.

– Я проводил ее, и мы расстались, – отрезал Бронислав и перешел к делу, объяснив моментально посерьезневшим мужчинам суть задания.

– Майор НКВД? – ухмыльнулся Курпатый. – Не шутка!

– А кто сказал, что сейчас время шуток? – повысил голос старший. – Это задание не мое, я передаю приказ немецкого командования.

– Как фамилия? Петраков? – уточнил Финютин.

– Да.

– Так вроде у нас среди малолеток сын его, – вспомнил Финютин, – мне Кощей что-то говорил.

– Как зовут, Славка? – уточнил Христофоров.

– Да, – подтвердил Артур.

– Интересная и неожиданная ситуация получается, – обрадовался Христофоров, – жаль, что я раньше не знал.

Приказав своим напарникам ждать его на месте, Бронислав направился к Брюжалову с докладом о появлении нового обстоятельства, относящегося к майору Петракову.

…Вячеслав с Валеркой, с утра получив очередную порцию листовок, уже заканчивали расклейку. То и дело объявлялись налеты немецкой авиации, и улицы пустели, поэтому они управились быстро и намного раньше времени вернулись на базу. В квартире были Кощей и пара пацанов. Валерка налил в кружки чая, ребята стали грызть заслуженные ими сухари. Пришел и Артур, создатель «Патриотов Ленинграда», и какой-то незнакомый мужчина. Они отозвали в сторонку атамана и стали о чем-то с ним шептаться, периодически они стали бросать взгляды в сторону мальчишек, пьющих чай с сухарями, отчего Вячеславу и Валерке стало неуютно.

– Ты, что ли, Слава Петраков? – спросил руководитель организации.

– Да, – кивнул парень.

– Пойдешь с нами, – приказал мужчина, которого Артур называл Михаилом.

– Куда? – поинтересовался Вячеслав.

– Куда надо, – недовольно поморщился Артур. – Придет время, все узнаешь.

Шли долго. В конце концов пришли в квартал полуразрушенных домов, который больше всего пострадал от дальнобойной немецкой артиллерии. Сюда и сейчас по нескольку раз в день прилетали многокилограммовые снаряды. Как раз одновременно с тем, как Славка с мужчинами подошел к кварталу, в его конце после характерного воя летящего снаряда раздался оглушительный взрыв.

– Где? – повернулся Финютин к Курпатому.

– Вон в том доме, – указал тот на небольшое административное здание, из трех подъездов которого целым остался только один.

Они вбежали в подъезд, но пошли не наверх, а стали спускаться по лестнице в подвал, где обнаружилось бомбоубежище с тяжелой металлической входной дверью. Там Артур зажег спичку, а от нее заранее приготовленную керосиновую лампу. В помещении по периметру стояли деревянные скамьи, на стенах висели плакаты гражданской обороны и агитационные лозунги. Славке стало не по себе. Он посмотрел на мужчин, которые словно чего-то выискивали.

– Рядом с трубами… – ткнул пальцем Курпатый, указывая Финютину на длинную металлическую цепь, какие обычно используют в деревенских колодцах.

– Иди сюда! – позвал мальчика Финютин, громыхнув металлом.

– Зачем? Что вы хотите? – Испуганный Вячеслав кинулся к выходу, но был остановлен железной хваткой Курпатого.

– Не балуй, хуже будет, – предупредил мужчина, с силой сдавив ему плечо.

На ногу ничего не понимающего, испуганного парня Финютин прикрепил цепь, а другой ее конец он намотал на трубу, проходящую под потолком бомбоубежища.

– Смотри, как здорово, пацан, ты даже можешь ходить от одной перемычки до другой, – улыбнулся Артур.

– Отпустите, а то хуже будет, – подал голос Славка, – у меня отец в НКВД служит.

– Да что ты говоришь? – рассмеялся Финютин. – Может, и впрямь отпустим, а, Курпатый? Ведь товарищ Сталин говорил, что сын за отца не отвечает.

– Может, и отпустим, когда папашку кончим, – добродушно согласился напарник.

Славка, услышав слова Курпатого, сжался в комок от страха за себя и за отца.

– Ладно, посиди здесь пока, только тихо, – предупредил Артур. – Если будешь себя вести хорошо, то раз в день будем тебя кормить.

Мужчины задули керосинку и вышли из подвала, оставив парня в кромешной, холодной темноте бомбоубежища. «Вот, получил, идиот, за то, что побоялся рассказать отцу всю правду, – мысленно выругал сам себя Славка. – А теперь и он из-за меня в опасности, и вся семья».

Подросток попробовал на прочность прикрепленную к ноге цепь, но она была посажена надежно. Встав, он пошел на ощупь вдоль стены по направлению к двери, надеясь, что, может, верхнее крепление не выдержит и оборвется, но через несколько метров цепь натянулась, больно врезавшись в тело, а до двери еще оставалось с десяток метров. На душе у Славки стало настолько гадко, что он не выдержал и заплакал навзрыд. Раздался вой очередного снаряда, и здание сотряслось от взрыва. Со стен на лицо и волосы посыпались цементная пыль и штукатурка. Стало еще страшнее, но мысли мальчика продолжали возвращаться к отцу, которому по его вине угрожала смертельная опасность.

…Алексей Петраков пришел на работу, ощущая ноющую боль в сердце. В нагрудном кармане его форменного френча лежала фотография сына, которую он решил предъявить свидетелю для опознания расклейщика листовок. В назначенное время в кабинет вошел пожилой мужчина в овчинном тулупе.

– Разрешите, гражданин следователь? – почти по-военному обратился он. – Опилкин Ф.В. по вызову прибыл.

– Присаживайтесь, гражданин Ф.В. Опилкин, – усмехнулся Петраков.

– Федором Валерьевичем меня зовут, – поправился охранник.

Майор внимательно посмотрел в его серое лицо, на котором выделялись большие запавшие глаза, обведенные темными кругами. Опилкин, по-своему расценив пристальный взгляд работника милиции, заерзал на стуле.

– Я вас пригласил для того, чтобы показать одну фотографию, – решился наконец Петраков. – Внимательно посмотрите. Вы должны сказать, этот ли парень наклеивал антисоветские листовки, свидетелем чего вы были.

Опилкин, узнав причину вызова, выдохнул с облегчением и, кажется, даже стал выше ростом. Он поддался вперед, выражая полную готовность.