Чтение онлайн

– Ну, а что слышно про Ивана? – задал новый вопрос отец Амвросий.

– Так вы ничего не знаете? – удивился Славка.

– Нет, – пожал плечами священник.

– Его расстреляли, – вздохнул парень.

– Ох, Господи… Спаси и помилуй, – перекрестился священник. – Надо Сорокоуст о нем справить.

Они помолчали.

– А как Настя перенесла это известие? – поинтересовался Амвросий.

– Да кто их, женщин, поймет? – раздраженно пробурчал Вячеслав. – Месяца не прошло, а она замуж вышла.

– Да, странно, – согласился Амвросий. – Но ты не осуждай сестру, кто знает, что ее на это подвигло.

– Да ребенка нагуляла с сослуживцем отца, вот и вышла, – снова сердито выговорил Вячеслав.

– Ну, видно, так Господу было угодно, – смиренно произнес, продолжая удивляться, священник. Ему глянулась скромная девушка, поведение которой никак не совпадало с первым о ней впечатлением.

После ухода Славки он еще раз обдумал все, с грустью и теплотой вспоминая Ивана Зарецкого и то хорошее, что он сделал для него, Николки и Ефросиньи. Он решил прочесть заупокойную, но прежде перечитал письмо Николки. И вдруг обратил внимание на фразу, которая зажгла в его сердце надежду: «Мы часто работаем на рытье окопов, но мне не привыкать, я же копал могилы на нашем кладбище. Тем более что бригадир со мной все тот же». Все тот же бригадир? Но ведь тогда Николку нанимал Иван, поселившийся с двумя приятелями в Волковой деревне!

К отцу Амвросию снова вернулось хорошее расположение духа, с коим и надлежало быть в канун Пасхи, и он решил пока не читать заупокойную молитву о Зарецком, а сел писать Николке письмо, в первых строках спросив об Иване.

В город Славка возвращался не спеша. Ему не очень-то хотелось принимать участие в каком-либо мероприятии «патриотов», вот он и тянул время. Погода была ясная, но ветер дул холодный, и только под солнечными лучами подтаивало и немного капало, напоминая о запаздывающей весне. Из громкоговорителей донеслось предупреждение штаба противовоздушной обороны о налете немецкой авиации. Однако многие граждане, привыкнув к постоянным бомбежкам, перестали на них реагировать и сейчас шли по улицам по своим делам. Бомбардировщики зависли над городом и стали сбрасывать свой смертоносный груз. За несколько кварталов от Вячеслава раздались взрывы, и подросток поспешил юркнуть в подъезд первого попавшегося дома, где уже стояло несколько человек, застигнутых бомбардировкой. Следом у подъезда затормозила милицейская машина, и из нее выскочили сотрудники, также спешившиеся укрыться от приближающихся взрывов. Одним из них оказался Петраков-старший.

– Слава, ты как здесь оказался? Ты почему не на комбинате?

– Я там не работаю больше, – с трудом выжал из себя мальчик.

– Что? – нахмурился отец. – Почему?

– Меня уволили, – сжался под его взглядом Славка. – За опоздание.

– Та-а-ак… – протянул Алексей Матвеевич, оглянувшись по сторонам, словно проверяя, много ли людей слушает его разговор с сыном. Таковых нашлось немало, и Петраков-старший с трудом сдержал подкативший гнев.

– Иди домой, вечером поговорим, – строго наказал он сыну, первым выходя из укрытия и не смотря на Славку.

– Хоть сына увидел, – попытался успокоить друга уже в машине Виктор Солудев, присутствовавший при разговоре в подъезде.

– Лучше бы не видел… – Петракова передернуло.

– Да ладно тебе. Проспал, наверное, парень пару раз, вот и уволили с работы.

– Всегда вовремя его будили, – покачал головой Петраков. – Нет, здесь что-то другое, иначе он бы мне или матери сказал.

Оставшуюся часть дороги до места преступления, куда они ехали, коллеги молчали. В управлении не хватало опытных оперативников, и их с Солудевым попросили помочь при расследовании убийства, зная, что они смогут квалифицированно провести первоочередные оперативно-розыскные мероприятия. На месте преступления уже была милиция из районного отдела – девушка-следователь, участковый врач.

Тело жертвы лежало на тротуаре между стеной дома и кучей мусора, собранного при уборке улицы, и было сильно изувечено.

– Я всего лишь участковый врач, – заговорил медик, бледный от холода и увиденного, – и могу только констатировать смерть да определить примерный возраст и пол. Да еще причину смерти.

– Причину смерти и без вас можно определить без ошибки, – подал голос Солудев, глядя на разрубленную голову. – А почему судмедэксперта нет?

– Наш, который за райотделом был закреплен, умер несколько дней назад, а нового еще не прислали, вот и пришлось участкового врача вызвать, – пожаловался милиционер.

– Документы при погибшей обнаружены? – спросил Солудев.

– Нет, ни одной бумажки при ней нет, – отрапортовал милиционер.

– Пожалуй, трудно будет установить личность пострадавшей, – заключил Солудев.

– Товарищ следователь, вы протокол осмотра места преступления уже начали составлять? – поинтересовался Петраков.

– Она боится смотреть, – шепнул ему на ухо участковый милиционер, – в обморок может упасть.

Следователь, стоявшая поодаль, собрала все свои силы и подошла к мужчинам, которые разговаривали, стоя вблизи от изуродованного тела.

– Я начала с описания прилегающей территории, – стараясь не смотреть на тело убитой сверстницы, пояснила следователь.

– Давно в должности? – поинтересовался Петраков.

– Месяц.

– С юрфака?

– Да, с пятого курса, по комсомольской путевке, – вздохнула девушка.

– Не привыкла еще к крови? – посочувствовал ей майор Петраков.

– Страшно, – кивнула головой следователь.

– Ладно, запишешь под диктовку, – выручил ее Алексей Матвеевич. – Ты, Вить, помоги коллеге, надиктуй ей описание места происшествия и результаты осмотра трупа.

– Хорошо, – согласился Солудев.

Следователь записывала его слова в протокол, продолжая стоять спиной к искромсанному телу, напряжение не покидало ее. А Петраков принялся изучать место происшествия и анализировать увиденное. Прежде всего он обратил внимание на характер повреждений: кроме ужасной раны от смертельного удара по голове на теле имелись множественные раны. Майор помнил случаи, когда людей, упавших замертво на улице, буквально растаскивали на куски ополоумевшие от голода горожане, но сейчас предположить, что обессилевшая девушка была атакована охотниками на человечину, мешала простыня, в которую было завернуто тело. Поискав следы волочения, вместо них он обнаружил дорожку из редких капелек крови. Петраков понял, что несчастную сюда принесли, и пошел по кровавым следам.

Кровавая ниточка привела его во двор дома, где проживали деятели искусств и партийная номенклатура, и здесь оборвалась. Петраков пожалел, что во всем управлении НКВД по Ленинграду и Ленинградской области не осталось ни одной служебной собаки, которая могла бы взять этот след. «Видимо, пока простыня не пропиталась кровью, через нее ничего не просачивалось. И только здесь, во дворе, упала первая капля», – пришел к выводу оперативник.

Он осмотрелся. Восемь подъездов являли собой не очень хорошие перспективы для расследования. Особенно если учитывать, что жильцов в них живет сейчас мало, а значит, свидетелей найти будет практически невозможно.

«А двор-то знакомый», – отметил про себя Петраков. И вспомнил, что приходил сюда к Христофорову, чтобы справиться у него об исчезнувшей сестре. С той поры прошло довольно много времени, но о Марии так и не было никакой информации. Решив проверить, жив ли Бронислав Петрович, проживает ли по старому адресу, Алексей зашел в подъезд и, поднявшись на площадку нужного этажа, постучал в дверь. Ему никто не ответил, хотя, судя по следам перед дверью, в квартире кто-то недавно был. Но это мог быть кто угодно – новые жильцы, получившие ордер за смертью прежнего хозяина, кто-либо из домоуправления или, наконец, соседи, у которых находятся ключи. Майор машинально взялся за округлую бронзовую дверную ручку, чтобы проверить, закрыта ли дверь, и почувствовал какую-то шероховатость на гладкой металлической поверхности. На площадке было плохо видно, поэтому он достал керосиновую зажигалку и посветил ею – на ручке отчетливо были видны засохшие темно-бурые мазки крови. «Интересный поворот», – отметил про себя оперативник, которого захватил охотничий азарт.