Чтение онлайн

На Нарвском проспекте в доме № 16 работал с 9 до 18 часов, с часовым обеденным перерывом, приемо-сдаточный пункт «открытого типа» механической прачечной с выходным днем в четверг [606] .

Всего в 1942 г. в Ленинском районе функционировали 150 домовых прачечных, три районные бани, механическая прачечная, 7 парикмахерских, 11 мастерских по починке обуви и 14 по починке верхней одежды и одна дезинфекционная камера [607] .

На август 1942 г. работающей оставалась аптека на проспекте Газа (дом № 43) [608] .

О том, рабочие и служащие каких учреждений Ленинского района оставались в блокадном городе, можно судить по сведениям (спискам) о выдаче продовольственных карточек на март месяц 1942 г. «на предприятия и учреждения, входящие в 1-е Учбюро» [609] .

В списке на март четыре графы, две последние – «количество рабочих, получивших I категорию» и «количество служащих, получивших II категорию».

Парк имени 1 Мая – 11 рабочих и двое служащих, стадион «Каучук» – 11 рабочих и один служащий, Троицкий колхозный рынок – 11 рабочих и двое служащих (Бумажного колхозного рынка в этом списке нет), баня № 4 на Бумажной улице – 6 рабочих и 32 служащих.

Однако СОП при бане на 31 марта 1942 г. не функционировал. «Не работает водопровод», – отмечалось в сводке о состоянии стационарных средств МСС-МПВО Ленинского района. Был назначен срок «исправления» – до 1 мая. Но и 25 мая СОП не заработал [610] .

Не работала баня и на Ушаковской ул., 3 [611] .

«Открыли на Балтийской баню [612] , и мы пошли. Страшно было смотреть, но все были такие. Все исчесанные, наверное, чесотка была…» [613] .

«По талонам нам давали хозяйственное мыло по 1 куску на человека. На Балтийской улице у Кировского райсовета открылся один класс в бане. Мылись вместе мужчины и женщины. Но никто на это не обращал внимания, – все были настолько истощены» [614] .

Закончилась весна, прошло лето, наступила осень, и 20 сентября 1942 г. заведующий районным коммунальным отделом (РКО) довел до сведения Исполкома, что «вследствие тяжелой зимы и отсутствия давления в городской водопроводной сети, а также халатности отдельных руководителей в районе перестали работать все бани». Для исправления положения были приняты меры в лучших традициях бюрократической системы – сменены директора двух бань и директор банно-прачечного треста, «что послужило коренным переломом в улучшении работы ведущих предприятий системы РКО [615] .

А баня на Бумажной улице в годы блокады так и не заработала. В июне 1944 г. в ней продолжался ремонт (с участием бойцов батальона МПВО). По отчету, в здании к этому времени была «проделана большая работа. Отремонтировано 7 водоразборных котлов, 3 душа, разобраны водомеры и др. работы» [616] .

Учитель географии одной из ленинградских школ в феврале 1942 г. дал объявление о желании приобрести у фотолюбителей старые негативы с видами Поволжья и Сибири – через два дня имел «беседу» в отделении милиции, а затем трехчасовой допрос в органах НКВД. В мае того же года он записал в своем дневнике:

«Как жаль, что нельзя фотографировать. Какую ценную серию снимков можно было бы составить» [617] .

Из воспоминаний А.А. Шмидта, в декабре 1941 г. – десятиклассника одной из ленинградских школ:

«– Ведешь личный дневник?

– Да.

– Занимаешься фотографией? Ходил в Ленинградский дом пионеров?.. <..>

После всех вопросов он сказал: <…> „И еще привезешь свои дневники и фотоаппарат“. Так я и сделал. Дневники, полетели в печку <…> а фотоаппарат „Любитель“ он сунул себе в сумку, сказав: „После войны заберешь“. Но я ему отдал только один фотоаппарат.

Подарочный „Фотокор“ я зажилил и очень переживал, что меня разоблачат и накажут» [618] .

«Первое блокадное кино я посмотрел в феврале 1942 года. Тетя Аня сводила меня в один из начавших действовать кинотеатров. Это был кинотеатр „Новости дня“. Там сразу шли два фильма: „Разгром немцев под Москвой“ [619] и мультфильм „По щучьему веленью“. <…> Специфика коротких кинохроник позволяла после каждого сюжета зажигать свет и впускать новых зрителей. <…> Следующий фильм я видел несколько раз.

„9 июля в кинотеатрах осажденного города началась демонстрация фильма «Ленинград в борьбе»“, – сообщалось в книге того же названия издания 1994 года. Этот фильм был удостоен Сталинской премии [620] . <…>

Среди всех сеансов мне запомнился один. Нет, я не помню ни названия фильма, ни даже был ли он американским подарком или советским шедевром, но я запомнил этот сеанс на всю жизнь. Мы посмотрели фильм до половины, когда за стенами послышались характерные звуки артобстрела [621] .

Из кинобудки нам предложили перейти на лестницу, где мы и просидели до конца артобстрела. По окончанию артналета мы досмотрели фильм.

Достойным завершением главы про кино будет следующий сюжет. Как известно, кинофильмы шли тандемом. Сначала показывали кинохронику, а потом непосредственно фильм.

Сюжет был посвящен подписке на государственный заем 1942 года [622] . Кинокамера не позволяла производить синхронно съемку и запись звука, поэтому на немые кадры в студии был наложен поясняющий текст, а для „оживляжа“ звуки артобстрела.

Самым неожиданным был главный герой, командир части, который выступал перед солдатами, – это был мой отец. Позднее он привез отдельные кадрики кинопленки, которые ему подарил на память кинооператор….» [623] .

«Когда наступила весна, бабушка давала мне сумку от противогаза, я с ней ходила в Екатерингофский парк и собирала траву, трава была такая – подорожник, одуванчик, крапива и лебеда. Когда я приходила в парк за травой, то не складывала сразу в сумку: наемся, а потом собираю ее домой, бабушке, она делала из травы лепешки – попарит их на плите, да так и ели. От какой-то травы мы опухали, опухали лицо и руки, потом все десны стали красно-синими, а нажав на десну, из нее начинала течь кровь» [624] .