Чтение онлайн

Прежде чем вернуться к себе в квартиру, я высыпала мешок с содержимым кошачьего туалета в мусоропровод. Теперь на ближайшие двенадцать часов можно с легким сердцем предоставить эту сладкую парочку самим себе.

Обычно я точно знаю, что мне надеть, но Лайам, похоже, успел повлиять и на эту сторону моей личности. Пришлось позвонить Оливии, чтобы получить от нее дельный совет.

— Только давай побыстрей. Через двадцать минут я встречаюсь с Бекки и Джейн. Ты точно не хочешь присоединиться к нам? Сегодня прекрасный день. Для пляжа самое то.

— Знаю, — едва ли не расплакалась я, посмотрев в окно на лазурное, с редкими облачками небо и яркое солнце. Даже не верилось, что в последний раз я была на пляже неделю назад. — Может, в следующие выходные.

И я объяснила подруге суть своей проблемы.

— Это мы сейчас решим, — подбодрила меня Оливия. — Надень беленькое платье с малиновым кантом и не ошибешься. Оно ведь от Лили, верно?

«Тебе легко говорить, — подумала я. — Мне же пришлось дожидаться, пока кто-нибудь его испортит и его выставят на продажу по цене в три раза меньше исходной».

— В таком можно пойти куда угодно. Как говорится, простенько, но со вкусом.

— А обувь? — спросила я и, прижав телефон щекой к плечу, вытащила из шкафа платье.

— Ты хочешь, чтобы было стильно или удобно? На плоской подошве или…

— Только не на плоской.

Какие сомнения! Лайам выше меня как минимум на голову, так что не хотелось бы все утро вытягивать вверх шею.

— Надень платформы. Ну, те, что с цветными ремешками.

— Ты гений, Оливия! Спасибо! — радостно воскликнула я и схватила пару босоножек.

— Надеюсь, этот твой Лайам тебя оценит.

— При чем здесь он? — возразила я. — Я пытаюсь произвести впечатление на миссис Уитли.

— Разумеется! На кого же еще! — рассмеялась моя, с позволения сказать, подруга.

Мне не хотелось вступать с ней в пререкания, и все же…

— Хорошо, — неохотно призналась я. — Мне действительно не хочется чувствовать себя ничтожеством, особенно когда кто-то только и делает, что унижает тебя. Как этот Лайам. Такое впечатление, что я для него… никто…

— Да. За мужиками такое водится.

— Да уж, пожалуй. Желаю вам хорошо провести день на пляже.

— Жаль, что тебя не будет с нами.

Мне тоже.

Надо отдать Оливии должное. Вид у меня действительно был изысканный и элегантный, и при этом не возникало ощущения, будто я нарядилась специально для свидания. Чудо из чудес — я собралась вовремя. Даже более чем. И поскольку у меня в запасе еще оставалось минут десять, я включила компьютер и зашла на сайт интернет-аукциона. Я по-прежнему лидировала со своей заявкой на платье от Бетси Джонсон, а вот заявки на звенья браслета для «Ролекса» превышали сумму, которую я могла выкроить из моего скромного бюджета. Я чертыхнулась и принялась искать новые биржевые листинги.

— Неужели никому не нужны деньги? — удивилась я, обращаясь к экрану, так и не найдя ничего достойного.

Оставалось лишь надеяться, что мне все-таки подвернется какая-нибудь разведенная дамочка, нуждающаяся в деньгах. Желательно такая, которой не остается ничего другого, как пустить с молотка по частям свой последний «Ролекс». Но, как говорится, держи карман шире.

Пришло время выключать компьютер, однако, отдавая себе отчет в том, что совершаю великую глупость, я подключилась к поисковой системе Google и набрала на клавиатуре имя и фамилию Лайама. Знание — сила. А ее мне явно недоставало. Сумей я выведать хотя бы маленькую тайну этого красавца, я бы наверняка в его обществе чувствовала себя увереннее.

«Офицер полиции отправлен в отставку после перестрелки, закончившейся человеческими жертвами», — читала я, медленно протягивая по экрану статью пятилетней давности. Маловато подробностей. Лайам и его напарник применили огнестрельное оружие, пытаясь воспрепятствовать ограблению. В результате напарник Лайама по имени Джеймс Робертс был убит грабителями.

Я отыскала еще два документа, правда коротких, и в них говорилось лишь о том, что расследование носило внутриведомственный характер. Ввиду смерти одного из полицейских начальство не стало доводить дело до суда, однако лейтенанта Лайама Макгеррити уволили из полиции, причем немедленно. Мое любопытство разгорелось с новой силой. Почему же Лайама задвинули на пенсию, если против него не стали возбуждать дело? Впрочем, что в этом удивительного? Не впервые полиция заминает дело, отправляет офицера в отставку, чтобы спасти, так сказать, честь мундира.

Я вышла из поисковой системы — прочие сведения из жизни Лайама Макгеррити меня не интересовали. Нет, не то чтобы совсем, разумеется, нет; просто мне не хотелось пересекать черту, отделяющую обычный интерес от вторжения в чью-то жизнь. В принципе, проверять сведения о каком-либо человеке в Сети никому не возбраняется, но, на мой взгляд, это приемлемо лишь в тех случаях, когда речь идет о свиданиях вслепую или о потенциальных работодателях.

Выключив компьютер, я занялась медицинскими документами Грэма Келлера. Минувшей ночью я изучала их до тех пор, пока строчки не начали сливаться в сплошной темный фон. Так что если даже там и было что-то подозрительное, я наверняка проглядела нужные мне факты.

Главный прокол в моей версии — я была не в состоянии объяснить, как Саре Уитли удалось убрать Васкеса при помощи обрушившейся на беднягу пальмы. Врачи, медсестры, медики «скорой помощи» и даже показания ЭКГ подтвердили: Грэм Келлер умер в результате обширного инфаркта.

Я дошла до того, что могла по памяти процитировать историю болезни Маркуса Эванса. И хотя как будто все указывало на то, что Эванс просто задремал за рулем — и точка, как тогда объяснить запись на видеокассете?

Некое шестое чувство подсказывало мне, что я упускаю что-то очевидное. Обычно я этому чувству доверяю. Именно оно в свое время подсказало мне, что Майк Маттироли изменял мне много недель подряд, прежде чем я застукала его в нашей постели с грудастой барменшей. Я выгнала его прочь и купила новую кровать. И зачем я только позволила этому козлу въехать в мою квартиру? Между прочим, подруги предупреждали меня, однако я бездумно пропускала их слова мимо ушей. В этом и заключается моя проблема. От общения с мужчинами я глупею буквально на глазах. Впрочем, с Патриком все обстоит иначе.

Я вновь ощутила отвращение к самой себе за сны, в которых участвовал Лайам. Я даже на мгновение зажмурилась, но потом решила, что не стоит предаваться психоанализу и заглядывать в собственное подсознание. По крайней мере сейчас, ранним субботним утром.

Однако пора возвращаться к моим мертвецам. Следовало бы, наверно, сообщить в полицию о записке с угрозами в мой адрес. Но я не была готова давать подробные объяснения по этому поводу. В моих показаниях практически отсутствовали бы «кто» и «почему», поэтому в полиции наверняка бы сочли, что я поднимаю шум из-за чьей-то неудачной шутки.

Но нет, я не такая дурочка, как можно подумать. Голова на плечах у меня есть. Главное — действовать осторожно. Отныне любой выход из дома станет для меня чем-то вроде боевой задачи. Это примерно то же самое, что пройти через универмаг «Мейсиз» после Дня благодарения: глаза широко открыты, подбородок спрятан за воротник, локти отведены в стороны. В общем, я решила положить записку в ящик кухонного шкафа и хранить ее там до тех пор, пока не узнаю что-нибудь новое.

Я действительно надеялась раздобыть к понедельнику что-нибудь существенное. Например, признание Сары Уитли. Но это, конечно, лишь сладостные мечты. Мне нужен по крайней мере один конкретный факт. Не обязательно что-то сногсшибательное, хотя бы один маленький фактик, чтобы я могла как-то защитить себя. На тот случай, если Маргарет и ее прихлебательницы правы и я в самом деле на крючке у начальства. Я поплотнее закуталась в шаль и сосредоточила мысли на том, как мне не вляпаться в новые неприятности.