Чтение онлайн

— Я это не сама придумала. Я это где-то вычитала.

— Вычитала! Где, вообще, такое можно было вычитать?!

Итальянец отчаянно жестикулирует, выражая негодование.

— А почему бы и нет? — поддерживает меня один из немцев, — земля вполне могла быть плоской. Когда-то, когда она ещё состояла из газов, она была похожа на блин.

Эмоциональный итальянец немеет и, схватившись за голову, в бессильной ярости обегает вокруг телескопа.

— Бедный Галилео Галилей! Он сейчас вертится в гробу!

Мы переглядываемся, пряча смех. Нам нравится его дразнить. Когда мы заходим в бар, итальянец продолжает кипятиться:

— Амиго, земля плоская или круглая?

— Круглая, — отвечает бармен. Потом смотрит на нас и исправляется: — Плоская.

Мы не в силах сдержать взрыв смеха. Тема с плоской землёй ещё будет поднята…

Весь следующий день «Галилео Галилей», с энергичностью, граничащей со стрессом и лихорадкой, организовывает туры в обсерваторию и по окрестностям. Мы бегаем за ним, не в силах угнаться.

— Завтра поедешь с нами, — опять грубовато сообщает итальянец.

— Я уже купила билет на автобус. Возвращаюсь обратно в Перу.

— Сдавай.

— Не примут.

— Теряй.

— Я не могу себе этого позволить. Билеты в Чили баснословно дорогие.

— Ну, кто покупает билеты заранее? — взрывается итальянец.

— Люди покупают.

— Только очень глупые люди покупают, — он продолжает «дёргать меня за косичку».

— Но заранее — дешевле.

— А если ты встретишь мужчину своей мечты? А билет уже куплен. Тогда что?

— Тогда к чёрту билет. Я остаюсь.

Ночной автобус уносил меня обратно на север. Следующая остановка в Икике, городе где-то между Сан-Педро-де-Атакама и Арикой. В автобусе чувствую что-то типа угрызений. Человек так увлечён темой космоса, а я его раздражала своей плоской землёй. Ну, да ладно, это ему за грубость… «И вообще, я больше так не буду», — решаю я и засыпаю.

В Икике я намереваюсь посетить город-привидение Хамберстон. Этот город опустел в шестидесятые годы, просуществовав около девяноста лет. Здесь производили нитратные удобрения, когда же производство закрыли, город в кратчайшие сроки вымер. Люди выехали, оставив всё, как есть. Всюду хорошо сохранившиеся здания жилых домов, школ, рынка, клуба.

Сидя на старой скамейке, на главной площади города, я всё ещё слышу шум города.

Какой-то странный трепет наводит посеревшее и порыжевшее оборудование брошенного госпиталя. Как в ужастике про больницу с маньяками.

В родильном отделении надписи на стенах: «В 1949 году в этой палате родился я, Антонио Родригес» или «В этом госпитале родилась вся семья Фернандес». И так далее.

Мне торопиться некуда. Мой следующий автобус уходит только через двенадцать часов. Мне придётся провести их, слоняясь по городу. Чтобы не тратиться на гостиницы, я нигде не останавливаюсь на ночь. Сплю я в автобусах уже почти неделю. Сказать, устала — ничего не сказать. Какая же я сумасшедшая путешественница! «Дурная голова ногам покоя не даёт».

Мне нравятся чилийские дорожные столбы. Каждый дорожный столб оснащён своей, индивидуальной солнечной батареей. Какой рациональный подход. В Атакаме много солнца, энергия получается дармовая. Аккуратные высокие столбы, не соединённые никакими проводами, стоят по всей протяжённости дорог северного Чили. Это смотрится очень забавно. Как будто рабочие просто забыли подвести к ним электричество. В России это не пройдёт. Солнечные батареи разворуют за неделю.

Первое место, где я, наконец, позволяю себе выспаться — перуанский город Арекипа. Ещё один колониальный городок и приятное место, чтобы остановиться на время и отдохнуть от путешествия. Я проживаю в фанерном домике на крыше, как Карлссон. Рядом стоит домик несчастной «крышной» собаки. С ней никто никогда не разговаривает. Я первая. Собака меня любит и постоянно пытается положить передние лапы мне на плечи и посмотреть в глаза. На прощание, почти на половину своего дневного бюджета, я покупаю ей кость в ветмагазине.

Боливию называют «Тибетом» Латинской Америки. И не зря, это самая высокая и колоритная страна на материке. Воздух здесь сухой, высота, так сказать, высокая. Опять становится трудно двигаться и дышать.

Боливия — одно из немногих государств Латинской Америки, для посещения которого обладателям российского паспорта нужна виза. Но она выдаётся бесплатно по первому требованию в консульстве соседних стран или за небольшую плату на самой границе. Но не стоит расстраиваться — граждане Соединённых Штатов за боливийскую визу платят в два с половиной раза больше, чем россияне.

Боливия — одна из самых бедных стран мира, не имеющая даже выхода к морю. Но у Боливии есть своё синее «море» — озеро Титикака. Оно находится на высоте почти четырёх тысяч метров над уровнем моря и является самым крупным высокогорным озером мира.

Деревня Копакабана расположена на берегу озера. Из Копакабаны ходят лодки на острова Исла-дель-Соль и Исла-де-ла-Луна. Совсем уж забытый край вселенной!

Титикака действительно напоминает море. Когда поднимаешься на горный хребет на Исла-дель-Соль, открываются великолепные виды, которые поспорят с Сицилией или Майоркой. Озеро Титикака — бирюза в короне Анд.

На острове есть пляж с белым мягким песочком, где немилосердно палит солнце. Но дует ледяной ветер, и от этого на пляже некомфортно. Гуляя по горному хребту, за какие-то три часа я очень сильно обгораю, а главное, сжигаю волосы. Уже на следующий день я замечаю, что они стали похожи на солому. Мне придётся их обрезать.

Боливия — суровая горная страна. Воздух в Андах сухой и хрустящий, оттого и кожа у людей сухая и хрустящая, как пергамент. Моя кожа тоже начинает шелушиться. Ну, не идёт мне горный климат!

Я продолжаю оборачиваться мексиканским сарапе, которое, очень кстати, напоминает боливийское одеяло. Я решила не покупать тёплую верхнюю одежду. Денег в обрез, да и не хочу утяжелять свой и без того тяжёлый и объёмный багаж.

Самая распространённая национальная обувь Анд — сандалии, сделанные из автомобильных покрышек. Сандалии надевают на вязаный носок из шерсти альпаки. Я тоже надеваю свои шлёпанцы на носок. Это оказывается теплее моих старых кед. В кеды тёплый носок не влезет.

Другой обуви у меня нет. В шлёпанцах на носок и обмотанная одеялом, я приобретаю вполне местный вид.

На острове неплохо сохранились развалины святилища доинковской цивилизации Тиаунако. Через глазницы древних окон святилища можно полюбоваться на великолепное озеро-«море». По дороге к развалинам, на одной из смотровых площадок, стоит древняя каменная столешница. На ней и по сей день справляются ритуальные церемонии.

В первой половине дня у столешницы сидит местный шаман и, как паук, ожидает туристов. Я останавливаюсь и думаю: «Почему бы и нет? Хуже, как всегда, не будет…» Я плачу шаману минимальную сумму за двухминутный ритуал. И в течение двух минут шаман что-то шепчет на испанско-индейском и сбрызгивает меня заговорённой водой. И всё это, конечно, опять «во имя отца, и сына, и святого духа».