Чтение онлайн

Волна отдававшего золотистым оттенком песка вновь прокатилась по сну, унося с собой кошмар, хотя бы немного стабилизируя разум девушки.

Стоило отдать дорогуше должное, она искренне доверяла мне, несмотря на весь пережитый ужас, и потому никак даже не пыталась сопротивляться моим вмешательствам. В противном случае было бы заметно тяжелее. Всё же, я был слишком слабым, чтобы как-то масштабно на что-то влиять, и особенно — на столь яркие кошмары.

— Ты вновь решил помочь мне… — слабо засмеялась красавица. — Спасибо тебе… спасибо… Ты помог мне вновь поверить в…

Леди Мария внезапно закашляла кровью, её воротник окрасился алым. Мир начал разрушаться, и я уже не мог этого остановить.

— Ты приняла яд…

Мой голос раздался со всех сторон, песочное тело задрожало ещё сильнее.

Это был её предсмертный сон.

— Я не надеялась, что успею попрощаться с тобой, но Боги были ко мне благосклонны…

В её голосе прозвучала слабая, едва заметная ирония. Во что она не верила, так это в благосклонность местных богов.

Я, в принципе, вообще сомневался, что в тёмном фэнтези могут быть добрые боги (разве что с целью их жестоко убить или подвергнуть ужасным страданиям, чтобы показать правду-матку тёмного фэнтези), но озвучивать мысль не стал. Мне в принципе не хотелось ничего говорить. Давно я не испытывал столь отвратительных чувств, что, наверное, в некотором роде было даже хорошим знаком: от моей личности ещё что-то осталось.

Радости, к несчастью, это не добавляло.

Я поднял взгляд на разрушающийся сон. Зазвенели колокола. Глаза девушки закатились, тело расслабилось. Она издала последний вздох.

Тёмное фэнтези. Я уже говорил, что ненавижу тёмное фэнтези?

Конечно, это просто удобное словосочетание, лишь примерно отображающее действительность, но для меня стало большим удивлением, что измерения между собой могут так отличаться. Какие-то бывают яркими, светлыми, словно опуская сам факт существования тьмы, другие же из неё словно только и состоят.

Это распространяется не только на поведение населяющих такие миры существ, но даже на окружающие законы, судьбы существ. Странный, непонятный механизм, от которого даже мои песочные мозги скручиваются в трубочку.

Для чего я решил вдруг рассказать это?

Тёмное фэнтези очень, Гипнос меня разбуди, любит делать и без того трагичные судьбы живых ещё более трагичными. Вот чтобы мало не показалось, чтобы ещё трагичнее всё сделать, блин! Мало нам в жизни дерьма, да?!

Сон не исчез. Так не должно быть. Никогда на моей памяти такого ещё не было. Душа должна уйти дальше, чтобы очиститься и подарить мирозданию новую жизнь. Так было всегда.

Но у измерения были на этот счёт свои мысли.

Сон начало поглощать что-то очень злое, чуждое миру, обиженное на леди Марию. Звон колоколов стал громче, ещё громче, ещё громче…

Я услышал истошный детский вопль, потянувшийся к объекту ненависти. Что-то могущественное, многократно могущественнее (это слово вообще ко мне не относится!) меня, проклявшее при жизни Марию, вознамеривалось завладеть её душой.

Мне нужно было бежать. Бежать из этого измерения как можно дальше, надеясь на то, что оно не станет гнаться за мной. Просто не сможет дотянуться: потеряется среди бескрайних песков мира информации.

Я убегал так уже много раз. Такова природа мелкого, но прыткого духа снов. Возможно, благодаря своей способности меня можно назвать относительно уникальным (не у каждого такой безвиз между измерениями есть, в общем-то!), но, к несчастью, я, по большей части, только и мог, что плавать среди информации, да баловаться со снами разумных.

Мелкий, ни на что не способный дух снов, практически потерявший своё я.

Иногда так обидно из-за этого, честное слово.

— Отправляйся в эротический сон Йог-Сотота, дорогуша, — показал песочный средний палец я, покрыв собой всё тело девушки.

Надеюсь, оно меня там не услышало, но уже поздно, ляпнул.

Вопль стал ближе. Песочные ноздри уловили странный запах рыбы и гниения. Перед тем, как меня в сопровождении тела дорогуши поглотил песок, я успел увидеть ужасающий образ мерзкого переростка, державшего на манер тесака собственную плаценту.

Высокий, выше обычного человека, он напоминал подходящего к закату жизни старика, но при этом… при этом оно было словно новорождённое дитя. Выкидыш, отказавшийся умирать.

Ненавижу. Тёмное. Фэнтези.

Мир для меня потерял форму. Остался лишь песок информации, состоящий из многочисленных снов, мыслей и желаний. Я был совсем не удивлён тому, что малыш последовал за нами, проносясь валуном через всю встречную информацию.

Уже представляю себе бедолаг, которым снится приятная эротичная сцена, в которую вдруг решит пожаловать этот красавец.

Я не мог погрузиться глубже, за пределы измерения. Один — легко, но не с грузом. Её форма была слишком настоящей, слишком тяжелой, чтобы свободно скользить по пескам, как это делал я.

Вариантов же у меня было не так много: либо попытаться дать бой, что моментально закончится моим развоплощением, либо попытаться скрыться где-то в этом измерении.

Скрыться же можно было лишь в том случае, если оно меня потеряет.

«Мне жаль», — заранее извинился я перед жертвами своего побега, резко потянувшись выше.

В мире информации вообще не было такого понятия, как выше или ниже. Всё было слишком образным. Моё сознание всё ещё во многих моментах отдавало человеческим мышлением, из-за чего, чтобы подняться на верхние слои мира снов, мне буквально приходилось тянуться ввысь. Духам снов это было не нужно, но, чтобы быть с собой честным, мои коллеги и безвизом особо не пользуются, ошиваясь где-то в своих измерениях.

Это я такой любопытный, не сидится мне на одном месте, Морфей меня подери!

Вопль был уже совсем близко.

Сны стали более осязаемые. Это была больше не каша из случайной информации, а вполне конкретные двери в чужие измерения. Обычно войти в них было не так просто: всё же, сознания разумных — не проходной двор какой-то.

Ну, так я думал.

К моему удивлению, первые же двери чужого сна вылетели с полпинка, словно сознание бедолаги в принципе ничего не защищало и его тело провалилось в мир снов.

— Что происходит?!

Визгливый крик ботаника в круглых очках, стоящего с колбами в руках, заставил мою песочную морду поморщиться. Видимо, какой-то исследователь.