Блошиный рынок
Шрифт:
Дед снова сухо смеется.
Он раньше редко смеялся, хотя иногда и шутил. По тогда его смех не казался мне таким царапающим, неприятным, чужим.
Я стою у входной двери и не произношу ни единого слова. Вслух.
И из-за двери, с той стороны, мне тоже никто не отвечает. Вслух. Я не решаюсь даже поглядеть в глазок, чтобы убедиться, что стук мне показался. Я даже мысленно не могу сказать: «Приходи вчера, дед Власий!» Сказать так — значит признать, что дед Власий... Что это не дед Власий.
Это обманное приглашение, на самом деле приглашением не являющееся, перевертыш, призванный перехитрить и одновременно не разозлить, — сначала в отношении болезней, вызванных порчей, лихорадок и трясовиц. А потом и для любой нечистой силы...
Я не стану так говорить. Не сейчас. Теперь это только моя история. Моя былинка. Только я могу рассказать ее, и чем она завершится — тоже от меня зависит.
Я открываю дверь.