Чтение онлайн

Джессика рассмеялась и попыталась приглушить зависть, которую испытала к ним. Они так сильно любили друг друга, приняли друг друга, что могли лежать вместе всю ночь и удерживать все хорошее в маленьком мире между собой.

Прикосновение Калеба было приятным, даже со всей болью в нем. Если бы девушка не предала его, он бы, как и прежде, любил ее; Джессика смотрела бы на ночное небо и чувствовала, как весь мир принадлежал им двоим.

У Джесс никогда не будет такого с Калебом. Все, что она могла иметь – это несколько ночей. Она сделала это за деньги, но, возможно, сегодня Джессика смогла бы переспать с Калебом потому, что сама этого хотела.

Глава 8

– Тебя снова не будет вечером, Калеб? – спросила мама, срывающимся от волнения голосом. – Я совсем тебя не вижу.

Он посмотрел на подруг матери: все до одной одарили его улыбкой, обмахиваясь кружевными веерами в эту летнюю жару.

– Дамы, – произнес Калеб и поклонился. – Мама. Прошу прощения. Я еду на ранчо Смитов, чтобы повидать старого друга.

Мать мужчины издала разочарованный вздох, на что старая женщина – миссис Крю, рассмеялась и помахала ему веером.

– Пойдем, Пенелопа. Такой молодой человек как Калеб, не должен проводить вечера в гостиной, слушая сплетни старых куриц. Пусть сходит и развлечется.

Калеб вертел свою шляпу в руках, мечтая поскорее убраться. Он наполовину был смущен, зная, куда собирался, а наполовину сгорал от нетерпения по той же причине.

– Я буду рад видеть всех вас на пикнике у мамы. А теперь, если вы меня простите…

Он никогда не чувствовал себя комфортно, когда находился в гостиной; особенно, если сидел там, взгромоздившись на стул и весь день слушал тиканье часов. Калебу всегда нравилось быть снаружи – загонять скот и обрабатывать землю. И пусть мужчина мечтал вернуться в собственный дом после тяжелого трудового дня, но в его фантазиях всегда присутствовала Джессика. Калеб всегда представлял себе большую веранду, где они могли бы сидеть и наслаждаться последними часами угасающего дня, глядя на небо.

Джесс привыкла к городской жизни, воспитывалась в ней, но утверждала, что мечтала о том же. Калеб не был готов позволить ей работать, жить в какой-нибудь ветхой усадьбе, и превращать ее хрупкие руки в грубые инструменты. Он стремился купить землю, настоящий дом и заработать достаточно денег, чтобы нанять служанку, которая помогала бы по хозяйству, потому что Джессика была леди. Была. Когда-то.

Калеб вошел в конюшню, раз за разом прокручивая в уме то, чем они занимались с Джесс прошлой ночью. Он вспоминал об этом в тысячный раз за сегодняшний день. О ее обнаженной груди, влажных губах, потрясающей розовой плоти между ног; о том, как трогал девушку там, вводил в нее пальцы, как толкал член в ее горячее тело и использовал его для своего удовольствия.

Мужчина снова хотел все повторить и сделать еще множество других вещей. Калеб жаждал поглотить Джесс. Трахать ее до тех пор, пока его не перестанет волновать все на свете. Использовать девушку так долго, пока бы от нее ничего не осталось, таким образом, Джессика узнала бы, что он чувствовал.

Потирая рукой грудь, внутри которой все болело, Калеб прошел во двор конюшни и нашел своего жеребца, который уже был оседлан и стоял в ожидании. Мужчина все проверил, убеждаясь, что молодой конюх проделал хорошую работу, а затем вскочил на коня и бросил мальчику монетку.

Калеб поскакал к Джессике, чтобы провести с ней еще одну ночь.

«Как ей удавалось так прекрасно выглядеть после всего, что она сделала? Как девушка могла так хорошо пахнуть, заставляя его сердце болеть? Как она могла быть такой же, как и прежде?»

Потому что Джесс и осталась собой, лишь стала тише и серьезнее на первый взгляд. У девушки был тот же мягкий голос, те же глаза, наверное, та же широкая улыбка, если она когда-нибудь улыбалась. Она была той же Джессикой Уиллоби, но сейчас гораздо грустнее, и самым страшным было то, что все внутри Калеба умоляло исправить эту ситуацию.

Мужчина надвинул шляпу пониже на глаза. Когда Калеб ускользнул из города, солнце уже садилось, и он хотел укрыться от всего мира. Вчера он любил Джесс. Ему нравилось целовать, прикасаться и погружаться в ее тело. Мужчина ненавидел Джессику за это.

Конь Калеба переступал с ноги на ногу и в танце сражался с сильно натянутыми поводьями, из-за чего мужчина заставил себя расслабиться и позволить ему пуститься вскачь. Дорога была широкой, и его жеребец не спотыкался. Калеб закрыл глаза и вдохнул ароматы Колорадо. Здесь за городом он больше чувствовал себя как дома, нежели в усадьбе отчима.

Странно, но Калеб всегда чувствовал себя настолько неуместным в новомодном доме его матери с ее новоявленными друзьями, а еще он влюбился в девушку, гораздо благороднее себя. Но мужчина никогда не ощущал дискомфорта рядом с Джессикой, хотя и испытывал неловкость во время чаепитий в гостиной дома Уиллоби с ее отцом.

Положение доктора Уиллоби в обществе, как главного врача противотуберкулезного санатория, было выше, чем у отчима Калеба. Ведь в городе уже было два президента банка и лишь один главный врач. Но Доктор Уиллоби никогда не вел себя с бахвальством и высокомерием. В основном в случае чего, он просто не обращал внимания на общественные происшествия, чему Калеб мог только симпатизировать.

Его отчим же, напротив, всегда давал понять, что Калеб с матерью теперь жили в семье Дарст и обязаны были поддерживать хорошую репутацию данной фамилии, несмотря на то, что Калеб никогда ее не принимал. Семья Дарст никогда не чувствовалась домом. Не то, что… Джессика.

Калеб открыл глаза, чтобы она вновь не всплыла в его памяти. Эта умная, красивая девушка.

Джесс заставляла его смеяться. Краснеть. Нуждаться. Дышать. Она сподвигла его хотеть быть таким человеком, как его отец: сильным, уверенным и гордым. Подтолкнула мужчину в стремлении к лучшему.

Его конь замедлился, поэтому Калеб ослабил поводья и позволил ему задавать темп. Солнце едва касалось горизонта. Мужчине не нужно было спешить, но ему так этого хотелось.

Данное соглашение было направлено на то, чтобы наказать ее. Даже, скорее всего, чтобы наказать их обоих. Джессику – за предательство, а его – за вечную любовь к ней. Но сегодня он не торопился проучить девушку. Калеб спешил к ее телу. К чертовски сильному удовольствию.

Когда мужчина, наконец, увидел ее дом, адреналин зажег его кожу, будто солнце уже село и поднялось вновь. Мягкие лучи от лампы струились сквозь окно. Если он позволит своим глазам немного расслабиться и потерять фокус, то сможет представить себе другой дом на противоположном краю земли и совершенно иную жизнь.

Калеб заметил высокого светловолосого мужчину, которого уже видел в первый день, идущего от задней части дома к амбару. Он повернулся в сторону Калеба и посмотрел на него, прежде чем исчез в сарае и закрыл за собой дверь.

Принимала ли Джессика этого человека в своей постели? Открывалась ли для него, как для Калеба?

Голова заболела от напряжения, когда мужчина заскрипел зубами и сказал себе, что все это глупости. Это невозможно. Она не стала бы спать с кем-либо другим. Мужчина ясно дал ей это понять, и девушка не рискнула бы деньгами.