Чтение онлайн

– Что вы хотите? – спросила Джесс своим прекрасным голосом. Калеб не мог разглядеть ее глаз.

И не хотел.

– Так, ты – шлюха, – сказал он, намереваясь задать вопрос, но вместо этого буквально выплюнул всю фразу.

Она выпрямилась, развернув свои гордые плечи.

– Это частная собственность, – таким родным, но ледяным голосом резко произнесла Джессика. – Я попрошу вас покинуть ее. Хорошего дня.

Калеб не двигался. Они смотрели друг на друга, хотя мужчина ничего не видел в ее глазах, за исключением слабого проблеска.

– Билл, – позвала она. Большая тень зашевелилась в коридоре позади нее.

– Верно, – пробормотал Калеб. У нее и защитник здесь есть. Как и у любой достойной шлюхи. – Ладно.

Он сделал шаг назад и снял шляпу, намереваясь стереть пот со лба, прежде чем сесть на лошадь для долгой поездки обратно в город, как вдруг Джессика ахнула. Калеб замер, его рука легла на пистолет, услышав тревогу в этом звуке.

Ее голос остановил его руку.

– Калеб?

Недоверие, с которым она произнесла его имя, говорило о том, что девушка только сейчас узнала его. Калеб не знал, сожалел ли он, что снял свою шляпу, или нет. Возможно, следовало бы остаться для нее незнакомцем и уйти. Джессика даже не узнала бы, что он был здесь.

Калеб оглянулся, она стояла и качала головой. Но вот Джесс шагнула вперед, и оказалась в солнечном свете. Боже, это была та самая Джессика, которую он всегда знал, и в ту же секунду все остальное стало неважно. В конце концов, он провел целых два года, мечтая о ней, и только несколько часов назад узнал, что девушка предала его.

– Калеб, – повторила Джесс на этот раз увереннее. Но мысль о двух годах должно быть тоже поразила ее, и она посмотрела на женщину, стоявшую рядом с ней. Взгляд Джессики метался между ними двумя, прежде чем снова остановился на Калебе.

– Все в порядке, Мелисанда, – сказала она, обернувшись. – Все хорошо, Билл.

Женщина не двигалась. Не сдвинулась и темная тень Билла в холле.

– Все в порядке, – повторила Джессика, поворачиваясь к Калебу. – Я знаю его.

Мелисанда ушла. Ее тень присоединилась к охраннику, и они оба исчезли в задней части дома.

Джессика, казалось, застыла, а ее кожа стала белой как снег.

Голубые глаза девушки выделялись словно небо. И рот такой сладкий и привлекательный.

– Ты – шлюха, – повторил Калеб, стыдясь своих слов. Пока они были верными. Джесс была здесь.

В этом борделе. Как ему и сказали.

Она изменилась. Похудела. Ее полные губы стали еще красивее, и два года назад он не замечал, чтобы девушка так поджимала свою челюсть.

Калеб слышал, насколько сильно билось его сердце, и чувствовал, как приливала к нему кровь. А затем отливала обратно. Глаза у Джессики были такие же голубые, но вот рот, возможно, уже не был сладким. Теперь это был рот блудницы.

– Я не шлюха, – она подняла дрожащую руку к виску и задержала ее там. – Это неправда.

Ярость снова захлестнула Калеба, потому что мужчина почувствовал надежду. Он хотел верить ей. Жаждал просто кивнуть, сказать «конечно» и подхватить ее на руки. Несомненно, Джессика не была шлюхой. Ужасно было даже думать о подобном.

Калеб наклонил голову и надел шляпу, чтобы спрятать лицо.

«Человек не должен быть вежливым с проституткой, не так ли?»

– Тогда что ты здесь делаешь, Джессика?

– Это мой дом.

– Я имею в виду, – проворчал он, – почему ты живешь здесь, в глуши, с этими незнакомцами, и почему весь город называет тебя шлюхой?

Когда он поднял голову, то обнаружил, что девушка занервничала. Ее губы приоткрылись, как будто она хотела сделать вздох, пока ее рука сжималась в кулак, а голубые глаза наполнялись слезами.

Калеб ощущал себя сторонним наблюдателем, испытывая ужас от того, что сказал Джессике. Она была самой утонченной женщиной, которую он когда-либо встречал. Всегда была. Калеб любил Джесс с того дня, как отец привез ее в город. Ей было двенадцать, такая бледная, худенькая и образованная. Пятнадцатилетний Калеб отдал ей свое сердце не раздумывая.

Он бы молча, страдал всю свою жизнь, никогда не сказав ей ни слова, но правда была в том, что Джессика тоже влюбилась в него. Она улыбалась, когда Калеб пытался избегать ее. Краснела, когда краснел он. И на ее четырнадцатый день рождения, когда Калеб осмелился поцеловать соблазнительные губы девушки, она вздохнула и поцеловала его в ответ.

Но чаще же всего Калеб старался не прикасаться к ней, зная, что она была слишком хороша для него. Ее отец был доктором, который переехал на запад, чтобы открыть приют для богачей, больных чахоткой (прим. пер.: чахотка – это туберкулез). Будучи банкиром, отчим Калеба входил в круг общения доктора Уиллоби. Но сам Калеб? Он был сыном грубого судебного исполнителя, который умел складывать буквы в слова достаточно хорошо, чтобы рассматривать листовки с разыскиваемыми преступниками и читать информацию о вознаграждении.

Калеб был похож на отца. Такое же лицо, будто вытесанное из твердого дерева, и рот, который казался жестоким, если он не улыбался. А иногда, даже когда улыбался.

Он выглядел как преступник, и это помогало ему в течение последних двух лет, но контраст между его грубой, загорелой кожей и бледной красотой Джессики всегда заставлял его нервничать. Он боготворил ее. А она продавала себя незнакомым людям.

Слезы закапали и побежали вниз по безупречным щекам девушки.

– Я сожалею, – прошептала Джесс. – Калеб…

– Так это правда? – он ждал отрицательного ответа. Вроде: «нет, никогда».

Она повернула голову и посмотрела в сторону маленькой гостиной позади себя, прежде чем ее взгляд опустился к сапогам. Они были грубыми и блеклыми. Калеб никогда не видел, чтобы девушка носила нечто подобное.

Джессика глубоко вздохнула, нахмурив брови, как будто была чем-то озадачена. А потом кивнула, и широко распахнула глаза. Встретившись с ним взглядом, голос Джесс зазвучал твердо, несмотря на то, что очередная слеза скатилась по щеке девушки.

– Да. Это правда.

«О, святой Боже!» Слова проникли в Калеба, будто ножи. Нет, даже хуже. Они были словно удары топора. Было больно. Его душа разрывалась, и все, что мужчина хотел сделать для нее, вырывалось наружу – его кровь, желудок и все нежные сладкие чувства, которые он никогда не показывал никому, даже ей.

– Мне жаль, – прошептала Джессика.

Калеб не мог этого понять. Как же это произошло? Ее отец умер всего семь месяцев назад. Он узнал об этом только много недель спустя, но Джесс должна была быть в порядке. У ее отца в городе был красивый дом, полный дорогих вещей. Она никогда не писала Калебу, ни о смерти своего отца, ни о том, что ей нужны были деньги. Оказалась слишком гордо? Разве могла женщина быть настолько гордой, что скорее продаст себя, чем попросит денег?