Чтение онлайн

Минуту или две Алекс стоял у порога, представляя, как кладет руку на желтовато-коричневый крестец, поднимает, как длинную рукоять, хвост, обнажая обшитую атласом и похожую на огромную петлицу дыру. Комната в его воображении была темна, а сам он был Музи, знающим Фессанию такой, какой ее никогда не узнать рабу, но притом не знающему вовсе, потому что к невидимости ночи Фессания добавляла еще и безвестность, безымянность, прячущуюся под чужой, звериной шкурой.

Подойти ближе? Придать фантазии большую достоверность?

Он вспомнил, как фантазировал о Деборе, как представлял ее в самых разных ситуациях, и понял — глупо. И, поняв это, спустился вниз, чтобы поработать в саду.

Открыв переднюю дверь, Алекс едва не столкнулся с мчащимся к ней Неттичином. При этом смотритель размахивал глиняной дощечкой, которую либо прочел только что сам, либо узнал содержимое от того, кто ее доставил.

— Известие от господина Гибила. Гефестион умер! Царь приказал приготовить погребальный костер! Самый большой! Каких еще не было в истории! Сообщи госпоже! Передай всем!

Гефестион, царский любимчик, фаворит, исполнял при Александре ту же роль, что Патрокл при Ахилле. За все месяцы пребывания в Вавилоне Алекс не видел его ни разу. Ни раньше, когда он проник во дворец, ни потом, во время свадьбы. Гефестион, похоже, не принимал заметного участия в дворцовых делах. И лишь в последние недели, когда состояние здоровья царя снова заметно ухудшилось, имя Гефестиона звучало все громче и громче. В предчувствии близкой кончины любимого царя Гефестион пил или исполнял абсурдные атлетические трюки.

И вот, по иронии жестокой судьбы, юный храбрец и преданный сподвижник, способный за рекордное время обежать по кругу городские стены, лежал безжизненный во дворце, тогда как тучный, заплывший жиром, опустившийся и предавшийся порокам веч! ю больной Александр не спешил расставаться с миром живых. Впрочем, может быть, Гефестион просто надорвал сердце чрезмерным усердием.

Письмо, о котором шла речь, было отправлено из дворца и спешно доставлено на дом посыльным. Прочтя уведомление, Фессания быстро написала тестю короткую записку, выразив сожаление, что Музи в очередной раз отправился на охоту. Так как посыльный, имея другие неотложные дела, уже ушел, она поручила доставить табличку Аншару. Во второй половине дня дополнительную информацию — сомнительного, правда, свойства — принесла Мама Забала, успевшая посетить ближайший к дому рынок. Новость, оказывается, уже передавалась из уст в уста, от базара к базару, с улицы на улицу.

Вечером в молельне Фессания помолилась задушу Гефестиона, после чего попросила кухарку рассказать всем об услышанном — связно и ясно.

— В городе только об этом говорят, — доложила Мама Забала. — Шум такой, что даже к нам, за реку, докатился. Бедный господин Гефестион! Такой красавчик! И такой непоседливый! Вот в ком жизнь била ключом! Вчера вечером он боролся, да так, как будто бился с самой Смертью за жизнь своего царя. Победил по очереди пятерых чемпионов. А потом, еще в поту, взмыленный, помчался во дворец согреть своим телом царское ложе. А получилось, что вместе с теплом отдал и жизнь. Утром его нашли бездыханным на ложе царя Александра. Я так думаю, что сердце не выдержало.

Царь распорядился устроить похороны, каких еще свет не видывал. Приказал снести тысячи локтей городской стены, а из кирпичей выложить пирамиду для погребального костра. Денег уйдет пропасть — городу и за год не заработать. Дыму будет столько, что тень бедняги Гефестиона и на том свете, наверное, его учует. А потом то, что останется от погребальной пирамиды, обложат мрамором, и будет памятник.

Ночью Алекс пробрался в спальню Фессании — согреть не столько ложе, сколько ее саму. Чемпионской борьбы не получилось, но не потому что они не старались.

После первой схватки он прошептал:

— Похоже, смерть Гефестиона в воображении публики заняла такое же место, как болезнь царя.

— Я бы даже сказала, что более высокое. Смерть Александра испугала бы людей и опечалила. Кончина же Гефестиона развлекла и воодушевила.

— Если я правильно понимаю, он умер вместо царя. Он — замена.

— Согласна. Александр теперь воспрянет духом. Отбросит одеяла и возьмется за дело. Такая возможность проявить себя.

— Новая стратегия выживания, верно? Разработанная скорее всего Аристандром.

— Все лучше, чем приносить в жертву детей. А смерть должна была случиться. Прекрасная, образцовая смерть.

— Как вариант жертвоприношения.

— Очевидно.

— Мирской вариант? Знаешь, я одно время подозревал, что царя просто-напросто прикончат его же приближенные, а Александром назначат кого-то со стороны.

Фессания негромко рассмеялась.

— И этим кем-то со стороны должен был стать ты, не так ли? Загадочный, всеми забытый принц, вернувшийся в Вавилон из изгнания. Ох…

— А у тебя не мелькала мысль, что на самом-то деле умер царь — задушили, например, подушкой, — а его место займет теперь Гефестион.

— И поэтому они провели ночь вместе? Не в жарких объятиях гомосексуальной терапии, а потому что один придавил другого, а потом влез в пурпурную сорочку? А что, это мысль. Я не видела царя рее несколько лет. Если заметишь что-то на похоронах, скажешь мне, ладно?

— Думаешь, у нас будет шанс увидеть тело Гефестиона?

— Может быть, но не вблизи. Его должны набальзамировать. На постройку погребального костра уйдет не меньше месяца. Какая интрига! Какой доходный бизнес!

Действительно, какой бизнес. Что похороны — бизнес, стало ясно, когда на следующий день в дом за рекой заглянул Гибил, желавший узнать, вернулся ли его сын.

Заходить финансист не стал, а в ожидании невестки нетерпеливо расхаживал по саду. Когда же Фессания спустилась, он, взяв ее под руку, повел по тропинке. Алекс как раз возился с саженцем тополя. Фессания и Гибил ходили вокруг него, как скаковая лошадь и беременный жокей, разминающиеся перед решающим забегом.

— Погребальный костер высотой с шестиэтажный дом. Сердцевина из кирпича. Каждый уровень будут поддерживать стволы пальм. Вдоль основания — золотые носы триер с драпировкой из красного войлока между ними. На следующем уровне — гигантские факелы с возносящимися из пламени орлами. Еще выше — сцены охоты, сражающиеся золотые кентавры, быки и львы. Все, разумеется, полые внутри. Дальше — оружие. Вверху — сирены. В них посадят хористок, которые будут распевать погребальные песни. Когда все это загорится, хор выберется из статуй через специальные отверстия.

На таких поставках можно изрядно поживиться! А еще можно открыть кредит для закупок. Нисколько не удивлюсь, если властям придется обращаться к ростовщикам. И не верьте болтовне насчет сноса части стены. Из мусора ничего хорошего не построишь. Я уже провел оценку роста рынка кирпича. А сколько потребуется мрамора для обкладки сгоревшей сердцевины!

Гибил перевел дыхание.

— Хочу, чтобы мой мальчик прошел со мной с самого начала и посмотрел, как совершаются такие сделки.

— Музи должен вернуться завтра. По крайней мере он так сказал.