Чтение онлайн

– Видимо, ты решила пойти во все тяжкие после той ночи, раз прыгнула в койку к какому-то мужику, чтобы потом выдать чужого ребенка за его, – ядовито улыбнулся он, в очередное раз оскорбив.

Вот как ему удается выводить меня на самые низменные эмоции? Полоскать в грязи, унижении и чувстве собственной ничтожности? С другой стороны, что я хотела? Сама себя унизила, он лишь поддержал общий тон беседы.

– Не делай обо мне выводы по себе, это ты у нас знатный поскакун по койкам, – вскинула голову и злобно прищурила глаза. Буду защищаться до победного.

– А тебе, я вижу, всё никак не дают покоя мои поскакушки по чужим койкам. Предпочла бы, чтобы я подзадержался в твоей? – этот наглец поднес руку к моему лицу и несильно щелкнул меня по носу. Озорная улыбка заиграла на губах, а взгляд заблестел лукавством.

– Не льсти себе, Черкасов, – фыркнула я, закатывая глаза к потолку. – Я забыла о тебе на следующий же день.

– Не перебарщивай, Лиза, ты совершенно не умеешь врать, – он мгновенно меня раскусил, наглой усмешкой отвечая на мой выпад. – Ты не из таких девушек, которые спят с каждым встречным. Прошло семь лет, но я помню, как ты смотрела на меня на том благотворительном вечере, я твой взгляд на себе постоянно чувствовал, поэтому и подошел, пригласил на танец. Ты в моих руках таяла, на всё была готова, ну а я в те времена ни в чем себе не отказывал.

– Зачем ты это говоришь? Зачем вспоминаешь? Я не прошу тебя объяснять, как и что случилось. Я там была, не забывай, – напомнила я, сглотнув вязкий ком в горле. Мучительные горькие воспоминания преследовали и не отпускали.

Рваное платье… Холодная постель… Мятая купюра на прикроватной тумбочке… Такие вещи способны превратить в грязь даже самую лучшую ночь, полную страсти. Он растоптал мои чувства, сам того не понимая. И пошел дальше не оглядываясь.

– Если бы я знал, если бы я знал… – пробормотал Черкасов, заходив по кухне. Он отчего-то занервничал и стал ерошить волосы рукой. Я с удивлением следила за его перемещениями. И вздрогнула, когда он остановился и посмотрел мне прямо в глаза:

– Я вспоминаю, чтобы восстановить последовательность событий. Чтобы понять, почему ты лишила меня семи лет общения с моим ребенком. Обиделась? Влюбилась в своего мужа? – в голосе прорезались стальные нотки.

– Мне не на что было обижаться, – тихо произнесла я, – я просто строила свою жизнь вне зависимости от того, что происходит с тобой. Забеременела, а потом влюбилась и вышла замуж. Костя принял сына как своего.

– Суворовы знают? – вдруг спросил он, и я не видела смысла скрывать.

– Тая знает, но она всегда говорила, что я должна рассказать тебе.

– Ладно, надо с этим переспать, – решил он за нас двоих, и от неожиданного окончания беседы я тупо застыла, хлопая ресницами.

– Тогда до завтра? – нерешительно спросила я, готовясь проводить Черкасова, но он уходить не собирался, двигаясь не в сторону входной двери, а в гостевую спальню на втором этаже.

На том же этаже располагалась детская. Только в другом конце коридора. Мы так долго были порознь, что присутствие в том же доме, даже на расстоянии в несколько комнат, лишало меня равновесия.

– Гриша, подожди, – догнала я его уже на лестнице, шагающего по ступеням широким решительным шагом. – Тебе лучше уехать, – зашептала, смотря вверх на высокую мужскую фигуру.

– Куда мне ехать? На ночь глядя, когда всё замело. Я останусь тут. Утром, если рука у Кирюхи будет в порядке, поедем на дачу к Суворовым.

– Ты не должен оставаться в этом доме, вместе с нами. Что я скажу сыну? Это неприемлемо. Он не поймет, я не смогу объяснить.

– Перестань дергаться, ты перенервничала, устала. Ложись спать, завтра мы во всём разберемся. С утра я ненадолго уеду, а потом вернусь. Не волнуйся, Лиз, я не собираюсь ошарашивать и пугать собственного ребенка, но и из вашей жизни никуда не денусь. И, в отличие от тебя, я посоветуюсь с тобой по поводу того, как рассказать ему обо мне.

Практически всю ночь я не спала. Муторные, неясные, разрозненные сны будоражили измученное сознание. Успокоиться не вышло. Даже спящий рядом Кирюшка не подарил мне чувство защищенности. Я ощущала себя голой перед толпой, с нацеленными на меня укоряющими взглядами.

Не смогла расслабиться. Не тогда, когда на расстоянии в несколько комнат в доме находился Черкасов.

В какой степени он будет присутствовать в нашей жизни? Как же рассказать сыну о настоящем отце? Или он сделает это сам? Когда? А как же Костя?

Стресс от появления в моей жизни Черкасова немного смазал боль от двойного предательства мужа. Но лишь чуть-чуть. Проблемы никуда не исчезли.

Развод, безденежье, поиски новой квартиры… Мне это всё предстоит. Но надо взять себя в руки ради сына. У ребенка праздник, самый любимый после дня рождения.

Поутру, где-то около шести, пока спал сын, я приняла душ и решила привести себя в порядок, накраситься, прилично одеться. Надоело, что мой внешний вид не дает чувствовать уверенность в чужом присутствии.

Зеркало в гостевой ванной комнате показывало привычную меня.

Да, не королева красоты, но черты лица правильные, выразительные, волосы густые, длинные, цвета карамели, фигура стройная, после родов я ничуть не поправилась.

Привстала на цыпочки, втянула живот и приподняла волосы кверху двумя руками. В узкое вечернее платье, которое приобрела по скидке для корпоратива, влезаю – и то ладно. Может, не хватало лоска и внешнего обрамления в виде шикарных шмоток, аксессуаров и дорогих духов, но что есть, то есть.

Когда я вышла из ванной, упрятанная в броню из наложенного тонального крема и косметики, Кирюшка, уже одетый в темно-зеленую пижаму с ракетами, увлеченно что-то писал в телефоне.

– С кем переписываешься? – спросила я, потрепав его на ходу по макушке и направляясь к шкафу. Скрывшись за широкой дверкой, надела узкие синие джинсы и мягкую бежевую водолазку.

– С папой! Представляешь, он не отвечал, потому что у него были проблемы в аэропорту. Он мне фотографии прислал, смотри!

Сердце окаменело. Осознание, что Костя общается с сыном, ударило как обухом по голове. Мы с ним разводимся, он меня обокрал, но, судя по всему, хочет остаться в жизни сына. Не представляю, как будет происходить их общение, но, с другой стороны, Кирюшка считает его родным папой, ждет любого знака внимания…

– Сынок… – я осеклась, не зная, что сказать, глаза бегали, пальцы сами собой нервно сжимались.

– Что, мам? – сын всё еще протягивал мне телефон со светящимися экраном. Пришлось взять его в руки, всмотреться в счастливое, улыбающееся лицо мужа, снятого на фоне огромной стеклянной стены аэропорта. Сердце защемило. Позади самолеты, готовящиеся взлететь. В руках у Кости серый чемодан с ручкой, который я ему собирала. Где-то рядом его новая женщина, он улыбается ей, вон как глаза блестят. Откуда-то я это точно знала. Ведь раньше он так смотрел на меня, но я не смогла дать мужу то, чего он желал. На самом деле просто недостаточно любила…