Чтение онлайн

«Мозги жареные в сухарях. Буфет на вынос не торгует!»

Администрация

Милые женщины, не можете что-то делать красиво, не делайте этого! Ежели вы не голубоглазая, широкоскулая рыжая бестия с томным взглядом, красивыми чувственными губами и очаровательными ямочками на щеках – ну его на хрен! Бросайте курить, к бениной матери, здоровее будете! Да-а-а-а… Как это ни прискорбно, старина Роланд до одури любил порочных красавиц. Именно такая пред ним сейчас и обреталась:

– Ролик, милый, ау! Ты меня слышишь?

– Ага, Жанин, ласточка! И вижу…

– Что, тяжко? Ха! Тебе же предлагали, котёнок! Хм… Может, ты не понял? Хочешь прямо сейчас, здесь? Меня…

– Всё я понял! Во-первых, здесь и сейчас ты, слава богу, себя не предлагала, а во-вторых, я что же, по-твоему, похож на самоубийцу?! Вдруг Юрка, хурензон, проснётся?! И вообще, мне кажется, кто-то что-то хотел разъяснить…

– Уже лучше, малыш! Последнее твоё сомнение осталось: «Вдруг Юрка проснётся?» – передразнила она Роланда. – Хурензон! Так гораздо лучше! Но… Согласная я, не стоит торопиться. Да, мой хороший? Я тобою позже полакомлюсь. На десерт. Мы ме-е-едленно спустимся с горы и ме-е-едленно, ме-е-едленно выеб…

– Слышь, Сергеевна, хорош трепаться, давай-ка лучше Юрку спасать! Там видно будет. Хм…

– Максик прибудет, сразу же бросимся спасать, не сумлевайся! Со всех ног! Да не переживай ты, Ролушка! Лица на тебе нет! Вовсе никакая я не нимфоманка. Просто захотелось поприкалываться. Всего-то делов!

Прециозно затянувшись, Жанна изобразила пару очаровательных кокетливых колечек и, манерно запрокинув голову, не спеша выпустила в потолок густые струи дыма. Глаза с поволокой полуприкрыты в истомлённой неге, изящные ноздри чувственно трепещут, восхитительные холмики грудей равномерно вздымаются под халатом. Ниже… Лучше и не заглядываться! Впечатлительный бош чуть с ума не сошёл!

– …Тэ-э-эк-с. Тут такая штуковина, значит…Что же касается нас с Юрием Ивановичем… Честно признаюсь, непросто отношения складывались. Чрезвычайно непросто! Ревнивый оказался мальчик. Ну вылитый король Артур! …Ты мой золотой! – дива заботливо подоткнула одеяло дрыхнущему без задних ног Ширяеву. – Удивительное дело, да? Только вот, малыш, твоя покорная слуга – не мягкотелая Гиневра. Неувязочка, понимаешь! Меня в богадельню, то-бишь монастырь, и чёрною икоркой-то не заманишь! Разве что в мужской. Тогда, пожалуй, и заморской, баклажанной, обойдётся. Низкобюджетный, так сказать, вариант. Ха-ха-ха! Сама на безрыбье попрошусь!

С последними словами Назарова ланью грациозной соскочила с кровати, загасила сигаретку в плесневелом кофейнике, размяла ноги, походила, попрыгала, игриво взъерошила Роланду волосы, вернулась под Юркин тёплый бочок и, удобненько устроившись, продолжила:

– Ежели помнишь, сошлись мы близко с Юрием около года назад. Хотя о чём это я? – на твоих глазах ведь всё происходило, у тебя дома, в уютной маленькой, утопающей в садах, деревушке в предместье Дрездена. Ты же нас и свёл, поросёнок! – приятные воспоминания доставляли рассказчице явное удовольствие. – И тогда сразу же с любимым обговорено было: так, мол, и так, хочешь со мною быть, мышонок, давай сразу договоримся, личная свобода – дело святое, никаких посягательств! – шутливо погрозила она. – Низззя-а-а-а-а!

– Правильно ли я основной принцип твоей так называемой, – Роланд с откровенной издёвкой изобразил пальцами кавычки, – свободы понимаю: жить под одной крышей, трахаться… хм… под разными одеялами?! Хе-хе!

– Очень уж вы всё упрощенчески воспринимаете, господин фон Штауфен! Где-то, я бы даже сказала, на уровне какого-нибудь вашего государственного телерадиочревовещания. – Жанна Сергеевна сделалась вдруг совершенно серьёзной. – Тамошние чревопроститутки и чревопроституты, будучи ангажированными во все дыхательные и пихательные, как раз и обожают порассуждать, просто-таки Соловьём заливаются, о высокой чревоморали и чревонравственности! Хлебом их не корми! Да он им, собственно, не особо-то и нужен. Икорку, понимаете ли, ложечкой предпочтительнее ковырять. Верещагина помните в «Белом солнце пустыни», таможенника? Таможня рулит форева! Где-то так сегодня и живут. Во-о-от, значится… Ещё и морды строят кислые. Не по нутру им…

– Что это вы, Жанин, милочка, заладили, всё чрево да чрево? Словарный запас иссяк? Ужель так скоро? Хм! По существу вопроса бум говорить или не бум?

– Бум, бум, а как же! Хавчик есть какой-нибудь у вас? Хлебушка бы… Вспомнили Верещагина, бл*дь! Желудок теперь подсасывает…

– Полный холодильник! Ты же Юрку знаешь, он, что тот сурок, обязательно загашничек имеет.

Загашничек и впрямь знатный оказался! Одной только мясной нарезки пять наименований. А также: сыр, колбаска, хлеба бородинского три булки, любимые всеми людьми на свете консервы – «Сайра», «Лосось», «Сом, обжаренный в томатном соусе», «Останкинских» пельменей пачек несколько и много, много всякой другой ветчины. Да! Водка ещё. «Посольская», настоящая. Куда ж без неё-то, родимой?!

– А-ку-еть! – увиденное превзошло все ожидания. – Вы что, мальчики, магазин в посольстве ограбили?! День рождения у кого-нибудь? …Ой! – тут же состроила скорбную физиономию. – Никак поминки?! Ха! По Юркиной курсовой! …Нет? Ну, слава богу! …Будешь чего-нибудь?

– Неа, куда там! Мы же с Борькой чавкали совсем недавно. Шайссе! Обожрались в макдачке, точно медведи камчатские! Только они, медведи, – вкусной и полезной рыбкой да икоркой, а мы – говнищем фастфудовским! Дрек мит пфеффер!

– Можно подумать, вас силком напихивали! Ладно, была бы честь предложена. – Безразлично пожала плечами. – Я, с вашего позволения, зажую пару бутеров, не возражаешь?

Некоторое время тишина прерывалась лишь шуршанием упаковок да постукиванием ножа о разделочную доску. Комната наполнилась восхитительным ароматом варёной колбасы. М-м-м-м! Кажется, «Чайная в кругах»! Даже Ширяев сопеть перестал, причмокивая, заулыбался во сне, слюни пустил…

– Запаса моего словарного, уж поверьте, вполне достаточно, дабы запросто нос вам утереть, дорогой товарищ штазик! – с энтузиазмом оголодавшего спаниеля поглощая толстенный «тройной» 29 бутерброд, разглагольствовала Назарова. – А заладила, как вы выразились, по чистой случайности, можете не волноваться! Просто к слову пришлось. На-бо-ле-ло! Поскольку вокруг него, чрева, всё нынче в основном и вертится: насытить повкуснее, солнышком обогреть, морем омыть, переместить с комфортом, одеть опять же модненько, обуть, ну и так далее. Хорошая, кстати, колбаска, вкусная! «Докторская»? …Нет? …Когда ж высокорейтинговых чревополитиков во всякие там дурацкие ток-шоу для антуража приглашают или, скажем, высоконародных чреводепутатов – типа, мебелью отстояться в сторонке, о-о-о-о! – лишь прямо или косвенно о благополучии их бездонных придворных царственных чрев и слышно! Всё иное, не чревоугодное, словно девиации некие потешные, обсуждается всегда с идиотскими ухмылками, ужимками глупыми и хамскими издёвками. Да-а-а-а… Несерьёзно, господа чревопитеки! Такой же и вы, уважаемый Роланд! Не спорьте… хм… а то в глаз дам! …Шутка!

Какую бы рыбку открыть: «Сайру» или «Сома»? «Сайра», конечно же, вкуснее, но… На «Сома» выбор пал. Баночка меньше, за один присест съедается легко. И кусочки оставлять не придётся, а то ведь у этого злодея вечно всяка дрянь заветренная месяцами в холодильнике хранится-вялится!

– Шутка?! Слушай! Обидно, клянусь, а? Обидно, ну! Ничего не сделал, да? Только вошёл! Какой капризная, слушай? Хулиганка! Хе-хе! Безобидный, в общем-то, вопросик задал, а чуть не схлопотал по самые-самые…

– Чуть не считается! Позволите закончить? Если, конечно, ни у кого из присутствующих возражений нет.

– Кушайте, кушайте! Не стесняйтесь, милая девушка!

– Я не о том! – с сожалением отодвинув от себя заветную банку, осторожно промокнула губы салфеткой. – Так вот, отвечая на ваши грубые, неженственные выпады, хотелось бы отметить: живём мы, когда вместе бывать доводится, реально душа в душу и, вопреки тому как вы соизволили выразиться, трахаемся вообще без одеяла. Даже зимой жарко! Замечательно трахаемся, доложусь я вам, жалоб нет! Перед зеркалами в основном! Но ежели по вполне понятным и объяснимым причинам у кого-то из нас возникает необходимость секса на стороне, это не воспринимается, уверяю вас, как трагедия всей личной жизни, смертельная обида и уж тем более измена Родине! Вполне, согласитесь, обыденное для человека желание вкусить чувственных наслаждений. Всего лишь – телесных, как их ещё называют. Пускай и с другим партнёром. Не более того. Короче, поверь, фигня вопрос!