Чтение онлайн

– Мне не нужна палка!
– возмутился Дари. И, отвернувшись от Пола, сделал рукой какой-то неопределенный жест. Смотрел он при этом туда, где вдоль тропинки снег был совершенно нетронутым и очень белым. И движение его пальцев как бы тут же повтори- лось на этом белом снегу. И Пол увидел, как там возникают очертания цветка.

Увидел он и еще кое-что.

– Это... это же просто здорово!
– восхитился он, тая в душе неясную тревогу и стараясь говорить как обычно. Но Дариен в его сторону даже не повернулся. Еще одним движением - на этот раз он ничего не рисовал в воздухе, просто чуть шевельнул пальцем, - он раскрасил созданный им рисунок: лепестки были цвета морской волны, а сердцевинка - ярко-красная.

Того же красного цвета, что глаза Дариена, когда он, дорисовав цветок, посмотрел на Пола.

– Прекрасно!
– умудрился выговорить Пол и, поперхнувшись, закашлялся.
– Ну что, теперь обедать пойдем?

Оказалось, что зашли они довольно далеко, и на обратном пути Дариен устал и даже согласился, чтобы Пол немного поднес его на закорках. Пол чуть-чуть даже пробежал по узкой тропинке, подпрыгивая и изображая лошадку, и Дари впервые за все это время засмеялся. Весело, хорошим детским смехом.

Ваэ, накормив их обедом, уложила Дари поспать, и он довольно долго проспал, а вечером был очень спокойным и тихим. Когда настало время ужина, Ваэ, ни о чем не спрашивая, поставила на стол три тарелки. Она тоже говорила крайне мало; глаза у нее были красные, но Пол не видел, чтобы она плакала. Некоторое время спустя, когда солнце скрылось за лесом, она зажгла свечи и растопила камин. Пол уложил малыша спать, перед сном снова заставив его смеяться, показывая на стене всякие смешные тени. А потом опустил полог у его кроватки и подсел к Ваэ.

Он сообщил ей о принятом решении, и она, немного помолчав, тоже заговорила, тихим голосом рассказывая ему о Финне. Он молча слушал ее и вскоре кое-что понял - для понимания таких вещей ему всегда требовалось слишком много времени, - и тогда он молча придвинулся к ней совсем близко и обнял ее. И она наконец умолкла, опустила голову ему на плечо и просто заплакала.

Спать он снова лег в постель Финна. На этот раз Дари не вставал среди ночи и к нему не приходил. А Пол долго лежал без сна, слушая, как свистит над долиной северный ветер.

Утром после завтрака он спустился с Дари к озеру, и они долго стояли на берегу, а потом он стал учить мальчика "печь блины", плоско пуская по воде камешки. Собственно, он просто тянул время, но сомнения все еще не покидали его, и он совсем не был так уж уверен в правильности принятого прошлой ночью решения. А под утро, когда он наконец уснул, ему приснился нарисованный Дариеном цветок, и красная сердцевина цветка была похожа на чей-то страшный глаз, в который просто невозможно было заглянуть.

Теперь, у воды, глаза мальчика снова были синими; он казался совершенно спокойным и был полностью поглощен наукой пускания камешков по воде. Можно было бы легко убедить себя, что это самый обыкновенный ребенок, который скорее всего таковым и останется. А если нет? Пол наклонился к нему и сказал, взяв его руку в свою и замахиваясь вместе с ним:

– Вот так!
– И заставил камешек сделать сразу пять "блинов" на гладкой поверхности озера. А потом, выпрямившись, долго и задумчиво смотрел, как мальчик бегает по берегу и с энтузиазмом ищет подходящие камешки. И вдруг заметил, как из-за поворота тропы, ведущей в Парас Дерваль, вылетел всадник, серебристые волосы которого развевались на ветру.

– Приветствую тебя, - сказал Брендель, спешиваясь возле них и присаживаясь на корточки рядом с Дариеном.
– Здравствуй и ты, малыш. Смотри, вот, по-моему, очень даже подходящий камешек.

Потом он поднялся и посмотрел Полу в глаза; взгляд у него был суровым и понимающим.

– Тебе Кевин сказал?
– спросил Пол. Брендель кивнул.

– Он сказал, что ты, должно быть, рассердишься, но не слишком.

Пол чуть усмехнулся:

– Он слишком хорошо меня знает. Брендель улыбнулся, но его загадочные глаза были тревожного темно-фиолетового цвета.

– Он и еще кое-что сказал. Он сказал, что, видимо, нам предстоит выбор между Светом и Тьмой. И что светлым альвам, возможно, лучше быть здесь.

Некоторое время Пол молчал. Потом сказал:

* Знаешь, он ведь самый умный из нас. Только я никогда особенно об этом не задумывался...

А на востоке, в Гуин Истрат, охотники из Бреннина и Катала как раз входили в Ливанский лес, и белый кабан уже просыпался после своего долгого, слишком долгого сна.

За спиной у Бренделя Дари пытался, хотя и не слишком успешно, "печь блины", и альв, обернувшись и посмотрев на него, тихо сказал:

– А что все-таки ты действительно хотел сделать?

– Отвести его к Древу Жизни, - тоже тихо ответил Пол.

Брендель так и замер.

– Чтобы проверить, куда будет направлено его могущество, да? прошептал он.

Дари удалось сделать три "блина" подряд, и он радостно засмеялся.

– Отлично!
– крикнул ему Пол, а потом, тоже перейдя на шепот, ответил Бренделю: - Он еще ребенок и сам выбирать пока не может. А я боюсь, что он уже обладает достаточным могуществом.
– И он рассказал Бренделю о том цветке, пока Дари носился по берегу в поисках очередного подходящего камешка.

Среди этих снегов светлый альв казался Полу язычком серебристого пламени. И хотя лицо Бренделя было встревоженным и суровым, на нем не было заметно ни малейших следов возраста, и оно было поистине прекрасно. И он сказал, выслушав Пола до конца:

– Не знаю, имеем ли мы право играть с судьбой, подвергая страшному риску Великий Станок и самого Ткача?

И Пол ответил ему:

– Я не знаю, какова в точности причина, но Ракот очень не хотел, чтобы этот ребенок родился на свет.

Дженнифер уверена, что Дариен остался жив совершенно случайно.

Брендель в сомнении покачал головой:

– И что это означает? Нет, я боюсь, Пуйл, я очень боюсь!

Было слышно, как Дари смеется и что-то приговаривает, бегая по берегу у самой воды.

– Я уверен, да это и несомненно, что никто еще никогда не был и не мог быть так тесно связан со Светом и Тьмою одновременно, как этот ребенок, сказал Пол. И, поскольку Брендель ничего ему не ответил, повторил, слыша в собственном голосе сомнение и надежду: - Ракот не хотел, чтобы он жил!