Чтение онлайн

«Какие щедрые, да мне целый год потребуется, только чтобы добраться до Индии! Ф-ф… Спасибо и на том что не два».

— Можете не сомневаться. Есть ещё что-то, что мне нужно знать?

— Большего я сказать не могу.

«Что за глупости, даже имени назвать нельзя? Рано или поздно я ведь всё равно всё о ней узнаю, только усложняют задачу, — Палач вздохнула. — Неважно, вряд ли оно мне пригодится».

— Тогда осталось заключить сделку.

Палач расцепила руки с груди и сдвинула на указательном пальце правой кисти крышку кольца с металлической вырезкой в форме василька под ней. Открыв кольцо специальный встроенный в него механизм, нагрел металлическую печать до раскалённого состояния. Вампир повернулся к Палачу спиной, снял капюшон и оголил шею.

Палач выжгла ему клеймо заказчика.

Клеймо на шею ставится каждому, кто заказывает для убийства наёмников клана Василёк. Это небольшой символ, напоминающий о грехе его носителя. Небольшой, но очень значимый, к обладателю этого знака всегда будут относиться иначе. Он как стигма, поэтому его так тщательно пытаются скрыть. Далеко не каждый рискнёт носить на себе неопровержимое доказательство причастности к убийству.

Похожее клеймо носят особо удостоившиеся наёмники клана. Ставится оно на запястье его ведущей руки — руки, отбирающей жизнь, и называется клеймом убийцы. Процесс клеймения наёмника гораздо больнее и сложнее, нежели заказчика, в отличие от которого оно не просто прижигается, а “ставиться” так, что незаметно избавиться от него можно лишь ампутировав руку. Процедура эта больше походит на пирсинг: в запястье продевается штифт из серебра, затем сваривается с обеих сторон запястья также серебряными металлическими вырезками в форме василька, которые в свою очередь плотно прижигаются к коже. Клеймо доставляет некоторые неудобства его носителю тем самым немного ослабляя его.

Клеймо убийцы ставится далеко не каждому члену клана Василёк, и это совсем не честь, как можно подумать. Оно куда ужаснее стигмы во всех смыслах. Такие наёмники держатся в особо тугой узде и в случае нарушения какого-либо догмата клана несут более тяжёлые наказания, чаще всего, заканчивающиеся их смертью.

***

Палач развязала узел на указательном знаке и оседлала коня легонько пришпорив его, он тронулся с места и повёз её прочь. Конь нёс её галопом по открытой местности. Палач обернулась. Высоко в небе над кронами чёрных деревьев, оставленного позади леса, она мельком уловила тень размашистых крыльев. Действительно большая птица.

Пускай. Теперь ей следует сконцентрироваться на насущном, думать о лишнем — зря терять драгоценное время. Впереди ещё один долгий путь.

7 июня. Утро.

Одна ночь в дороге и её встречает старое знакомое место. Здесь ей приходилось бывать относительно часто, учитывая вынужденный кочевой образ жизни. Мастерская старика находилась за городом с его противоположной стороны от главной крепости Василька, поэтому и добираться до неё было долго.

Палач покинула седло, потёрла плечо и окинула глазами окружение. Из дымохода вырывались черные клубы дыма. В этом месте, как и во многих других, ничего не менялось. Участок был не ухожен, даже тропинка заросла сорняками. Хозяин редко покидал свою мастерскую и внешний вид своего обиталища его мало интересовал.

Она спешила, но если его разговорить, то он подойдёт к заказу с большим энтузиазмом.

Палач без стука вошла в помещение. Внутри бушевала какофония звуков.

— Ты когда-нибудь наводишь здесь порядки? Как ни приду ничего не могу разглядеть под пылью.

— Конечно навожу! — раздался повышенный голос из соседней комнаты, куда и направилась Палач. — Просто ты не попадаешь в эти дни.

— Непохоже, — скептически подметила она.

В комнате было жарко из-за вовсю растопленного горна. Сам мастер отбивал что-то на наковальне. Кукловод, как его называли, выглядел запущенно, равно как и его сад — за своей внешностью он тоже не особо следил. Густая неровно обстриженная борода отлично сочеталась с его запачканным лицом и грязным испачканным углём фартуком. Седина уже почти захватила все его тёмно-русые волосы. Ей всегда было интересно знать сколько же ему лет, но не на столько, чтобы спрашивать. Палач была с ним в хороших отношениях, несмотря на то что о его прошлом, как и настоящем имени, ничего не знала.

Она немного приподняла маску чтобы их диалогу ничего не мешало.

— Что делаешь?

— Клятый Кристоф заказал новый бродекс, ломает их каждые два месяца, в этот раз хочет двуручный.

Всё ещё мужественный голос старика отдавал слабой хрипотсой, которая с годами становилась только сильнее.

— Ясно. У тебя здесь не будет готового крюка? Мой совсем иступился с прошлого раза.

— Нужно посмотреть, должен быть.

Палач вздохнула:

— И когда же ты отдыхаешь? — нарочито снисходительным тоном спросила она.

— А ты?

«Чёртов старик, можешь же подловить».

— Глупый вопрос, — фыркнула она. — Разве наш Мастер Вергилий может разбрасываться драгоценным временем подчинённых ради какого-то отдыха? Причём загружает он всех не из-за выгоды, просто не может допустить чтобы нам “хорошо жилось”. Чего я тебе рассказываю? Ты и так всё прекрасно знаешь, — Палач подпёрла плечом дверной проём.

— Это точно, любит он, когда другим не сладко, — старик выдержал задумчивую паузу. — … Мелерн не такой.

Что-то внутри глухо ударило в грудь, и Палач молча уставилась в пространство. Кузнец знал, что затронул неприемлемую тему. Атмосфера в комнате изменилась.

Не сразу Палач таки ответила:

— … Он никогда не нарушит правил, установленных отцом. Для него догматы клана превыше всего, — тихим монотонным голосом сказала она, от её тона веяло жгучей прохладой.

— Однако в нём нет жестокости Вергилия.

«Откуда нам знать… говори за себя, старый».

— …

— В неспокойные же времена мы живём, ещё и эта новая волна Охотников. Казалось, в Англии только всё успокоилось и вот опять. Вдобавок ко всему сейчас они давят ещё сильнее, — не особо искусно кузнец сменил тему.

— Великий Рассвет только набирает обороты, ослабевать хватку они и не собираются, это уж точно, — прохлада в её голосе ещё никуда не делась, но Палач пыталась оставить навеянные мысли позади и была только за, сменить тему. — Чего там говорить если они даже нашей помощью не претят пользоваться. Ещё и делают это так, будто мы обязаны им служить. Вот только с Мастером спорить бесполезно, он всё равно поступает только по своим законам. Мне это даже нравится в нём, об чём точно можно не беспокоится с ним так это о репутации клана.

— Да-а, этот выскочка всегда был таким, — посмеялся кузнец с долей грусти в голосе.

— Я бы была поаккуратнее с выражениями, кто знает, у стен тоже есть уши, вдруг он тебя услышит, — съязвила Палач в ответ.

— Не смеши. Хотя если надо будет он и от меня избавится, глазом не поведёт, — старик сунул металл в горнило. — И вообще, с каких это пор тебя волнует репутация клана?

— Абсолютно ни с каких, просто говорю, как есть.

— Тут и не поспоришь.

Ненадолго их разговор потерял нить интереса, и они замолкли, пока кузнец не решил прервать молчание снова неаккуратно сменив тему:

— Вы теперь убиваете вампиров вдвое больше? Того и глядишь сами Охотниками станете.

— И не говори. Сложно стало, особенно новичкам. Хороших бойцов на всё не хватает, вот мелочь и дохнет пачками на заказах, приходится за ними подчищать.

— Настоящего вампира убить не просто, им простительно, Охотников тоже куча мрёт. Если бы не поддержка Окулус и других вампиров сейчас был бы совсем другой расклад.

— Хочешь сказать, люди бы не справились? — Палач выпрямила спину и сделала небольшой выпад вперёд. — Да мне большинство из них и в подмётки не годится, а ведь я простой человек, — махнула она рукой. — Люди тоже не лыком шиты!