Чтение онлайн

Она закрыла глаза, как будто пытаясь придумать ответ на мой вопрос.

— Поняла. Ты закрываешь офис своего друга и выкидываешь его клиентов из города, потому что у тебя есть доступ к великому источнику знания, закрытому для всех остальных?

— Ты умная женщина. Почему бы тебе не прекратить вести себя как подросток с поведенческими отклонениями? Я только что говорил с Алексисом Дюпре. Пока он был в другой комнате, я заглянул в дневник, который он явно ведет многие годы. Там между страниц не менее двух десятков локонов волос.

Гретхен продолжала ковыряться в коробке с лапшой, но ее рука замедлилась и остановилась, она моргнула и уставилась в угол комнаты.

— Ты ему что-нибудь сказал? — спросила она.

— Нет. Но я думаю, он знает, что я видел локоны.

— Как называется то место, где он побывал?

— Равенсбрюк, — ответил я.

— Разве это не они отрезали по локону волос у тех, кого убивали?

— Да, особенно в женских лагерях, — подтвердил я.

— Может, он просто слабоумный старик. А может, сексуальный маньяк, любящий разглядывать свои трофеи.

— Это возможно, — ответил я, — какие еще есть варианты?

— Педофил?

— Об этом мы бы знали.

— Волосы выглядели старыми?

— Да, по большей части.

Она положила остатки еды в пакет, в котором ее доставили, и аккуратно положила его в мусорное ведро.

— Я говорила Клету, что старик вызвал у меня странные ощущения, как будто его пальцы ползали по всему моему телу, — Гретхен изучала пол, и затем резко посмотрела мне прямо в лицо.

— Он был одним из них?

— Одним из кого?

— Он не еврей? Он был одним из нацистов, которые работали в этих лагерях? Он загонял женщин, детей и больных в газовые камеры? Это ты пытаешься сказать?

— Пьер говорит, что Алексис не только его дед, но и отец, — добавил я, — а теперь скажи мне, кто здесь врет, кто олицетворяет зло и кто говорит правду. Ты разворошила настоящее осиное гнездо.

Я услышал, как в двери поворачивается ключ, как жалюзи стучат по стеклу, и входная дверь распахнулась.

— Что тут происходит? — спросил Клет, держа в руке сложенный вдвое желтый конверт.

— Гретхен ела китайскую лапшу. Я выкинул трех твоих клиентов. Мы оба думаем, что Алексис Дюпре — беглый нацист, а не еврей, прошедший лагерь смерти, — ответил я. — А так достаточно обычный и скучный день.

Мы с Клетом отправились в его кабинет, и я рассказал ему о своем визите на плантацию Дюпре.

— То есть ты думаешь, что старик — военный преступник? — спросил он.

— Возможно. Он говорит, что пережил Равенсбрюк только благодаря своей внутренней дисциплине и тому, что он выполнял все, что велели ему охранники. Его послушать, так все, кто там погиб, виноваты в своей смерти. Еще он сказал, что Роберт Капа — его друг, но при этом он не знал, был ли Капа коммунистом. У него на стене висит фотография итальянских солдат, как мне кажется, во время их эфиопской кампании. Они применяли химическое оружие против людей, вооруженных только стрелами и копьями. Скажи мне, какая жертва фашизма повесила бы подобную фотографию себе на стену?

Я заметил, что теряю внимание Клета.

— Клет, я знаю это твое выражение лица. Что ты опять натворил? — спросил я.

— Подожди, — ответил он.

Он отправил Гретхен куда-то по делам, затем закрыл дверь и открыл конверт, с которым заявился в офис, достав из него две карты памяти.

— Я залез в апартаменты Варины Лебуф в Лафайетте и в ее дом в Сайпермонт-Пойнт. Ты был прав насчет мишки на диване. Это камера. На полке в Лафайетте я нашел такую же.

— Ты вломился в ее дом и ее квартиру?

— Не совсем. Я показал свой значок частного детектива менеджеру апартаментов в Лафайетте.

— А как ты пробрался в ее дом в Сайпермор-Пойнт?

— Ключ был в цветочном горшке.

— Откуда ты знал, что он будет там?

— Она мне показала. На тот случай, если я захочу зайти, пока ее старика нет дома. — Клет увидел выражение моего лица. — Ну да, да, я воспользовался ее доверием, стыд мне и позор. Так ты хочешь посмотреть или нет?

— Нет, не хочу. Не думаю, что и тебе стоит это делать.

— А вдруг на записи я? Думаешь, я должен это проигнорировать? — спросил Клет, загружая первую карту в свой компьютер.

— Не делай его сильнее.

— Кого?

— Зло.

— Ты думаешь, Варина Лебуф — зло?

— Я вообще не знаю, что она и кто она. Просто держись от нее подальше. И держись подальше от того дерьма на карте.

— И что мне с этим делать?

— Верни ей. Отнесись к этому с пониманием, пусть она сама живет в своем обмане.

— А вдруг я смогу сделать вторую карьеру в качестве модели на обложках порножурналов? Расслабься. Ты заставляешь меня чувствовать себя ужасно, Дэйв.

— Ну что я могу сказать на это?

— Лучше помолчи, — попросил меня Клет.

Он сел за клавиатуру, пиджак натянулся, как струна на его огромных плечах, а шляпу он надвинул на глаза так, словно подсознательно пытался скрыть их от чужих взглядов. Первым кадром на экране появилась обнаженная Варина, спиной к камере, медленно направляющаяся в сторону обнаженного мужчины, лежащего на диване, небрежно закинув руку за голову, его загорелая грудь покрыта лесом густых черных волос. Это был не Клет.

— Адиос! — выкрикнул я.

— Да ладно, Дэйв. Я слишком далеко с этим зашел. Я не хочу в одиночку все это просматривать. Я и так чувствую себя извращенцем.

И после этих слов я сказал то, что, думал, никогда не скажу Клету Перселу:

— Нет, партнер, в этом я не с тобой.

В кармане у меня завибрировал мобильный, звонила Хелен Суле.

— Ты где?

— В офисе у Клета.

— А что это там за звуки на фоне?

— Клет, выключи звук! — прошипел я.

— Да чем вы там вообще занимаетесь? — спросила она.

— Ничем. Я как раз уходил.

— Ты что-нибудь знаешь об акулах-молотах? — спросила Хелен.

— Они жрут скатов и собственную молодежь. Самцы кусают самок, пока те не согласятся с ними спариваться.

— Я имею в виду, где они живут или чем они там питаются.

— Плавают где хотят. С чего это ты спрашиваешь меня про этих акул?

— В интернете только что появились фотографии из округа Лафурше. Теперь мы знаем, что произошло с Чадом Патином, — ответила она.

Рыболов-спортсмен ловил рыбу на блесну с аутригерами к юго-западу от острова Гранд, когда на крючок ему попалась, как показалось, песчаная акула. Катушка начала раскручиваться все быстрее и быстрее, и леска разматывалась с такой скоростью и свистом, что из-под кронштейна катушки пошел дым. Пытаясь не сломать удочку, рыболов повернул лодку вспять, в том же направлении, в котором пыталась скрыться акула. С борта лодки можно было видеть длинную торпедообразную тень, на мгновение появляющуюся над волнами, но уже в следующее мгновение спинной плавник разрезал волну надвое, и торпеда снова отправилась вглубь, оставляя за собой облако мелких пузырьков. На мгновение леска провисла, как будто оборвалась, и рыбак убрал тягу, отправив лодку в дрейф. На миг создалось впечатление, что все замерло, море сверкало идеальным блеском, словно смазанное детским маслом, мотор катера тихо ворчал под поверхностью воды. Над суденышком медленно и важно пролетели пеликаны, сделав широкий разворот, как они всегда делают, прежде чем убрать крылья и спикировать в море, но они быстро потеряли интерес к катеру и отправились искать удачи в другом месте. Внезапно с глубины на поверхность поднялся целый косяк мелких рыбешек, словно кто-то кинул в воду горсть серебряных монеток.