Чтение онлайн

— Лжет о чем? — спросил он.

— Она говорит, что это не она прикончила Вейлона Граймза и Фрэнки Джиакано. Она сказала тебе, что пристрелила только Бикса Голайтли, скотину, который надругался над ней и заслужил свою долю.

— Он не просто надругался над ней. Он засунул свой член ей в рот.

— Я знаю. Но не кажется тебе, что это слишком удобное совпадение, что Граймза и Фрэнки Джи замочил кто-то другой? А как насчет похищения ее матери? Теперь мать свободна, и как только Гретхен возвращается в Новую Иберию, Джессе Лебуфу отстреливают его старые яйца. И в каждой ситуации Гретхен — жертва.

— Правильно это или нет, но она моя дочь. Уж кто-кто, а ты должен это понимать.

— Алафер не выполняет заказы для мафии.

Клет сломал удочку об колено и бросил ее остатки в канал, наблюдая, как они плывут вниз по течению и исчезают в бронзовой полоске солнечного света, все еще цепляющегося за поверхность воды. Он стоял и смотрел на закат на воде, его огромная спина поднималась и опускалась в тени.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Дэйв, ты меня иногда реально бесишь.

— Джессе Лебуф поймал две пули, прежде чем упасть в ванну Катин Сегуры. Он что-то сказал стрелку перед смертью. Убийца мог бы сделать контрольный выстрел ему в рот или в лоб, но, судя по всему, решил не делать этого. Какой бы ни была его причина, стрелок проявил милосердие. Если это Гретхен его прикончила, может, у нее и не было иного выбора. Его ствол лежал на комоде в двух шагах от него. Но она не выстрелила в него в третий раз, а наемный убийца сделал бы именно так.

— Что сказал Лебуф? — спросил Клет.

— Катин не говорит по-французски.

— Думаешь, Гретхен была этим стрелком?

— А кто еще?

— Дай ей шанс. И дай мне поговорить с ней до того, как ты ее арестуешь.

— Не выйдет.

— Я не знаю, где она. Я говорю тебе правду.

Я верил ему. Клет никогда не лгал мне, по крайней мере, намеренно. Я достал топливную квитанцию, которую забрал из бумажника Джессе Лебуфа.

— У Лебуфа при себе была эта квитанция за авиационное топливо. На ней записаны координаты для посадки самолета, это к юго-востоку от островов Чанделер. Я думаю, именно там находится Ти Джоли.

Клет потер комариный укус.

— Мне не нравится то, что ты сказал о Гретхен. У Алафер был дом и любящая семья. У Гретхен были только мужики, сующие члены ей в горло. Плохое сравнение ты выбрал, приятель.

— Ты прав. Прости. Так ты в деле или нет?

Он сложил руки на груди, прокашлялся и сплюнул.

— Ты знаешь кого-то, у кого есть самолет-амфибия?

— Да, Джули Ардуан.

— Это у нее муж с собой покончил? Она еще та штучка, разве нет?

— Как будто мы с тобой знаем хоть одного нормального человека, — ответил я.

Муж Джули был морским пилотом и наркоманом, а по совместительству еще и религиозным фанатиком, пытавшимся излечить себя от зависимости сеансами экзорцизма и мероприятиями типа массового излечения страждущих. Той ночью, когда он отправился в мир иной, он припарковал свою машину во дворе, зашел в дом и сказал своей жене, что у него для нее сюрприз, что он чист и нашел способ излечиться раз и навсегда. Он достал из багажника двуствольный дробовик, вернулся в дом, сел в свое любимое кресло и сказал жене открыть глаза. Приклад двустволки покоился на полу между его ног, оба дула упирались в горло под подбородком. На лице сияла улыбка от уха до уха, как будто он наконец нашел секрет вечной мудрости.

— Ни пуха тебе, ни пера, крошка, — сказал он и нажал на оба спусковых крючка.

Он оставил ей в наследство четырехместный самолет-амфибию «Цессна 182», который она научилась водить и использовала, чтобы рассчитаться по его долгам. Этот изящный ярко-красный самолет идеально подходил для посадок на озера и болота, а при несильном ветре и на море. Джули держала все в себе и никогда не обсуждала самоубийство своего мужа, но иногда я наблюдал, как она внезапно уходила в себя посреди разговора, словно в ее мозгу включался кинопроектор, и она на время покидала нас.

Мы с Клетом встретились с ней в маленьком аэропорту Новой Иберии рано утром в воскресенье. Я убедил жену и дочь навестить родных Молли в Бьюмонте. Я сказал Джули, что сам оплачу топливо и летное время, если не смогу записать это на счет управления. Я видел, как Клет укладывает большую спортивную сумку в багажное отделение позади кабины. Из сумки торчали дула его «AR-15» и моего обреза «Ремингтон».

— Насколько горячо там будет, Дэйв? — спросила Джули.

— Как фишка ляжет, — ответил я.

— Мне кажется, я знаю этот остров, — сказала она.

— Ты там бывала?

— Думаю, Боб туда летал, — сильный порыв ветра, задувавшего из серого неба, прижал ее хаки и синюю блузку к телу, — он связался с одним телевизионным проповедником по имени Амиде Бруссар. Боб пару раз обслуживал его чартеры. Знаете такого?

— Отлично знаем.

— С чем мы имеем дело, Дэйв?

— Пока не совсем понятно. Знаю, что в этом замешана семья Дюпре из округа Святой Марии и, возможно, Варина Лебуф и какие-то нефтяники. Возможно, Ти Джоли Мелтон тоже на этом острове, как и люди, которые убили ее сестру.

— А Хелен знает об этой поездке?

— У нее и так достаточно сейчас забот.

— Ти Джоли Мелтон это певица, верно? А ей-то что делать с Дюпре? Они даже плюнуть в нашу сторону побрезгуют.

— То, что Дюпре не могут получить по-хорошему, они забирают по-плохому.

— Скажи своему другу, чтобы садился назад.

Клет запирал свой «Кадиллак» у края взлетной полосы.

— Ты что-то имеешь против Клета? — спросил я.

— Мне нужно сбалансировать вес самолета, и на переднем сиденье мне этот шкаф ни к чему, объяснила Джули.

Персел открыл дверцу кабины и положил на сиденье холщовый рюкзак с едой.

— Полетели, надерем им задницу, — сказал он.

Мы взлетели, подскакивая на воздушных кочках на ветру, и пронзили длинный фронт наполненных дождевой массой низколетящих облаков, вынырнув с другой стороны в голубизну неба. Под нами открывался прекрасный вид топей Луизианы, мили и мили болотной травы и песочных лужаек, покрытых белыми птицами. Через боковое окно я видел, как тень от самолета поспешает за нами по поверхности недоступного озера лимонно-зеленого цвета от мелких водорослей. Затем тень словно выпрыгнула из воды, перескочив на плотный навес из золотых осенних ив и кипарисов. С борта самолета болота казались такими же девственными, какими они были, когда Джон Джеймс Одюбон впервые их увидел, нетронутыми топорами и дренажными лодками тысячи и тысячи квадратных миль — лучшее доказательство существования Бога из всех, что я знаю.