Чтение онлайн

— … и вытаскивает оттуда прямоугольный белый конверт. Дает его мне, и говорит: "Тогда скажете, что Психичный Кекс просил передать ему это". После этого загрузились в свои тарантайки, развернулись, и уехали.

— Очень интересно, — Винсент сверкнул очками. — Прямо так и сказал?

— Да. Мы сначала подумали, что шутка какая-то. Да и дел у нас было вчера — завались. А уже потом, когда вечером освободились, подумали: ведь нас все-таки попросили, по-человечески, хоть и без вежливости. Значит, надо отдать, а то вопросы возникнут.

— И решили с утра к вам заехать.

— И поэтому мы здесь. Вот этот конверт.

— Гор, возьми, — распорядился слепой.

Сидевший в углу адвокат преданно затрусил к своему хозяину. Осторожно, двумя пальцами взял конверт, внимательно осмотрел его со всех сторон, и объявил:

— Ни адресата, ни отправителя, ни марок. Ничего.

— Открывай.

С величайшей осторожностью, словно это была бомба замедленного действия, Гор вскрыл конверт перочинным ножиком, и достал оттуда лист бумаги. Снова внимательно осмотрел, понюхал, даже чуть откусил и прожевал уголок (Дима и Гвеллин смотрели на это с явным отвращением), и, прочистив горло, начал торжественно читать:

— Привет, Винсент.

Я тут подумал, и понял, что мне все надоело. Надоело, что вы нас постоянно прессуете, надоело, что наши люди стреляют друг в друга, надоела эта война. Я знаю, у вас к нам много претензий по поводу распределения города, но и у нас к вам тоже немало скопилось. Предлагаю встретиться, и обсудить их без лишних кровопролитий. Буду ждать на том же месте, где твоим посланцам вручили это письмо, день и время встречи выбирай сам. Только не затягивай, а то плохо кончится.

Короче, давай мириться.

С уважением, ПК, банда "Наури Кам".

По мнению Димы, послание не грешило ни содержательностью, ни красноречием. Но Ария, лично составляющая текст, заверила, что Психичный Кекс написал бы именно так. Главарь банды был из тех людей, что не разменивались на слова, предпочитая больше делать, а не говорить. Конечно, кроме тех моментов, когда его пробивало на жизненную философию.

— Весьма занимательно, — судя по реакции Винсента, письмо его страшно заинтриговало. — Но это может быть и грубая подделка, и примитивная ловушка. Гор, что думаешь?

— Мне доводилось видеть почерк мистера Кекса. Уверяю вас, письмо писал он. Но с чего вдруг такая резкая смена настроения?

— Либо он боится, что мы начнем ему жестко мстить за прошлые покушения, либо у него появилась идея прибыльного бизнеса, который можно построить только на наших подконтрольных территориях. В любом случае, это надо хорошенько обдумать. Благодарю вас, Сталкер и Гвеллин, вы можете быть свободными.

Отъехав от букмекерской конторы, покрутившись по городу, и убедившись, что за ними никто не следит, Дима велел машине брать курс к небольшой закусочной, находящейся в тихом районе возле побережья.

В ожидании Арии и близнецов они с гномом заказали себе легкий завтрак. Ну, как легкий — Дима салат и сок, а гном — жареный стейк, два гамбургера и бутылку пива. Спустя пятнадцать минут появились и остальные трое.

— Как успехи? — спросил староста.

— Отлично, — Ария села рядом с ним. — Передали послание Кексу от Винсента, он так удивился, что чуть в ремонтную яму не упал. Поворчал-поворчал, но обещал подумать. А у вас?

— Аналогично. Думаешь, этого достаточно?

— Конечно же, нет! Мы всего лишь заронили им в мозг зернышки, теперь надо сделать так, чтобы они проросли. В городе Хорм лишь один человек может помирить две враждующие банды.

— И кто это?

— Его зовут Старый Морган. Когда-то он был здесь чем-то вроде независимого криминального судьи. К нему обращались и главари банд, и мелкие шестерки, если требовалось рассудить какой-нибудь сложный вопрос. И никогда такого не было, чтобы он вынес приговор не по справедливости или вопреки воровским понятиям. Этот-то Морган нам сейчас и нужен. Тем более, что даже сейчас он остается авторитетным человеком: ведет переписку с самыми влиятельными людьми бандитского мира, консультирует их, решает споры.

Она прервалась, чтобы заказать себе фруктовое мороженое на палочке, и близнецы тут же прекратили жевать, зачарованно наблюдая, как сирена лижет лакомство своим язычком. Дима почувствовал себя неуютно, и нарочито кашлянул:

— И где он?

— Сидит в лонтарийской исправительной колонии номер пятнадцать за мошенничество в особо крупных размерах, — безмятежно ответила Ария. — Кому-то придется пойти туда, и вытащить его. Сделаем так: я оформлю арест на двух человек, и упрячу их в тюрьму, якобы для того, чтобы защитить до суда. Эти двое войдут в контакт с Морганом, и раскрутят его на побег. А остальные двое — снаружи, этот самый побег организуют. Я, конечно, подстрахую, но большую часть работы придется делать все-таки вам.

— А дальше? — спросил Дима, лишь для того, чтобы что-то сказать. Он был единственный, кто не удивился, остальные так и замерли, напряженно обдумывая внезапную задачу.

— Когда Морган снова появится в городе, и Винсент, и Кекс тут же обратятся к нему за советом. Мы позаботимся, чтобы он посоветовал им то, что нам нужно. Устраиваем встречу примирения, на нее являются эфиопы, чтобы все испортить, мы их вычисляем, и уничтожаем одного за другим. Одного отпускаем, вешаем на него жучок, он приводит нас в их логово, являемся туда, разносим логово на кусочки, убиваем оставшегося, и все, мне премия, а вы можете возвращаться домой.

— Как-то сильно легко у тебя все выходит, — проворчал Гвеллин. — Раз так, то давайте думать, кто отправится в тюрьму, а кто будет страховать снаружи.

"Нечего тут и решать" — подумал Дима. "Я, как старший, должен страховать, а гному в человеческую тюрьму нельзя, иначе потом от позора не отмоется. Остаются близнецы"

— Мы не можем, — сказал Ваня. — Мы красивые, и молодые.

— И у нас закалки нет, — добавил Валера. — Совсем.

— Вот Дима и Гвеллин — совсем другое дело.

— Да, они ребята крутые, и у них всегда все под контролем.

— Ах вы ж сволочи! — рассвирепел староста. — Признайтесь, что репетировали!

— Я не пойму, а ты чего заволновался? — гном сыто рыгнул, и потянулся к бокалу с пивом. — Чтобы ты знал, у нас, гномов, тюрьмы раз в двадцать похуже ваших будут. Для меня это все равно, что прогулка в санаторий. А ты, я смотрю, уже зассал.

— Я зассал? Да ты никак давно в свой гномий хлебальник не получал?

— Ты чё щас сказал, мразина?