Чтение онлайн

— Ху из Ху? А Ху его знает! Как известно, русский мат значительно экономит время, которое могло быть потрачено на более длинные предложения. Например, сказать "Диспетчер, у меня неполадки, иду на вынужденную посадку, как поняли, прием" сказать не в пример дольше, чем "****, какая-то ******, щас *******". На основе этого Академия Воздушных Наездников решила расширить учебный состав, и сформировать отдельные группы, в частности бригаду сантехников, дивизию автомехаников, и батальон торговок с базара…"

— Тише сделай, дебил! — Гвеллин ткнул Диму локтем в бок. — Хочешь, чтобы мы спалились?

— А по-твоему, то, что мы торчим тут, как две статуи, вообще не подозрительно?

Вот уже пятнадцать минут приятели маялись в ожидании неподалеку от входной арки Боевой Академии. Рабочий день Богданова заканчивался ровно в семь вечера, но он мог задержаться еще на час или полтора, поэтому второкурсник и гном не только замаскировались, но и приготовились к длительному ожиданию — неминуемому атрибуту каждой слежки. При помощи одолженного у Даэррина кольца-артефакта Гвеллин превратился в человека, молодого парня с атлетическими мышцами и ростом качка-баскетболиста. Дима удовлетворился тем, что надвинул на лоб кепку, и переоделся, сменив летнюю форму БАМа на рубашку и джинсы.

Идея проследить за преподавателем по артефактам родилась не случайно. Теория гнома о том, что в Академии поселился магический вирус, который выворачивает мозги наизнанку, запала Диме в душу, и он решил согласиться на предложение друга. А предлагал Гвеллин следующее — встретить Богданова, когда тот будет идти домой, и внимательно проследить за ним, дабы лично убедиться, что он ведет себя также, как и всегда. Если же окажется, что временный куратор "БМ-17-3" слетел с катушек, что он пойдет кого-нибудь убивать, или насиловать, или еще что-нибудь странное, то приятели договорились наброситься на него, безболезненно вырубить, и отволочь в лазарет на лечение эльфийкам. Пусть разбираются.

По мнению Димы, единственным препятствием здесь может стать отсутствие доказательств. Поэтому решено было вести видеосъемку всей слежки, и отдельно фотографировать особенно странные моменты.

— Идет, идет!

— Вижу. Давай за ним.

— Обалдел? Если сейчас прямо за ним, то он сразу заметит. Надо на расстоянии. Стоим на месте, делаем вид, что мы здесь просто свежим воздухом дышим… — над ухом раздалось мощное сопение. — Да не в буквальном же смысле!

С недовольным лицом и уставшим видом, Андрей Евгеньевич прошел через арку, остановился, разглядывая затянутое кучевыми облачками небо, что-то пробормотал под нос, и не спеша двинулся к автобусной остановке. Он явно был погружен в свои мысли, и не заметил две фигуры, что прямо таки таращились на него с другой стороны улицы. Дождавшись, пока преподаватель повернет за угол, Дима и Гвеллин двинулись следом.

Несмотря на то, что Богданов пошел к остановке, вскоре стало ясно, что автобуса он ждать не намерен, и решил пройтись пешком. Он шел не спеша, дисциплинированно останавливаясь на светофорах, автоматически оглядываясь, нет ли машин, и время от времени поправляя сумку на плече. Студенты держали расстояние, но легче им от этого не было.

— Куда это ты камеру направил?

— Хочу заснять, как называется эта улица, чтобы мы потом смогли воспроизвести маршрут.

— Ага, и пока ты будешь снимать название улицы, что-нибудь произойдет! Его снимай, а не дома!

— Слышь, хватит тут уже командовать. Может, ты в новом обличье и красавчик, но это не значит, что у тебя теперь преимущество. Лучше ты названия фоткай, а я буду только Богданова снимать.

— Сдались мне твои названия, и так запомним, ничего сложного.

Путь был длинный, шли они, наверное, минут сорок, если не больше. Хотя Дима и достаточно хорошо знал город, так как жил здесь всю жизнь, очень скоро он понял, что понятия не имеет, в каком районе они находятся. Богданов все чаще сходил с улицы, срезая через какие-то дворы, школы, и все чаще приходилось прятаться, чтобы не выдать себя на открытом пространстве.

— Может, он не домой идет? — поделился догадкой Гвеллин. — Может, мы вообще зря за ним топаем?

— Ну, а куда, по-твоему, он идет?

— Мало ли, может, набухаться решил.

— Во вторник вечером?

— Как будто тебя самого это когда-нибудь останавливало.

В этот момент Андрей Евгеньевич свернул куда-то в сторону, вышел к большом зданию, судя по всему, торговому комплексу, и нырнул в дверь, над которой мигала яркая вывеска "Бар".

— Ну, что я тебе говорил?

— Да уж, — Дима вынужден был признать, что Гвеллин оказался прав. — Но это еще не значит, что он ведет себя странно. Для некоторых людей нормально шваркнуть бокал после работы, особенно, если ты работаешь на такой неблагодарной и утомительной должности, как преподаватель.

Они остановились, оглядываясь по сторонам, и не зная, что делать дальше.

— Ждем, пока выйдет?

— Нет уж, надо глянуть. Обычно в таких местах удобно с разными людьми встречаться. Вот и посмотрим, кому он тут стрелу забил.

В баре оказалось людно — как и говорил второкурсник, многие люди решили заскочить сюда после тяжелого рабочего дня. Богданов обнаружился за самым дальним столиком, причем не один. Напротив него сидела обросшая мышцами, облепленная татуировками лысая горилла с густой черной бородой, в кожаной одежде, в цепях, еще и в темных очках. Напротив собеседников стояли бокалы с пивом. От удивления у Димы отвалилась челюсть. К счастью, гном вовремя сориентировался, и потащил его к свободному столику, который находился всего за два от того, где сейчас был преподаватель по артефактам.

— Видал?

— Не слепой. Надо что-то заказать, а то привлечем внимание. Пива?

— Ты что, бухать сюда пришел?

— Ладно, возьму просто воды.

— Себе воды, а мне пива.

— Эй!

— Гномы, чтобы ты знал, во всем и всегда крепче людей. Если вы после семи литров в дрова, то у нас ни в одном глазу. Поэтому я выпью, а ты не теряй бдительность.

— Напомни, почему я вообще с тобой связался?

Идя к бару, второкурсник попытался прислушаться к тому, о чем разговаривал Богданов со своим спутником, но из-за обычного для такого места шума ничего не услышал. Вернувшись с двумя бокалами, он протянул один гному, и мрачно уставился на свой. Пить совсем не хотелось, даже для поддержания легенды.

— Надо послушать, о чем они разговаривают, — Гвеллин выдул свой бокал, и поднялся. — Схожу на разведку.

— Куда? А если он тебя узнает?

— Дурень, я же под маскировкой, забыл? Да и кто из наших сюда вообще зайдет? Мы вообще не любим пить с людьми по той причине, что вы сильно быстро вырубаетесь.

Оставшись один, Дима решил, чтобы не тратить время, написать близнецам и узнать, что там с получением посылки. Краем глаза он наблюдал, как атлетическая фигура баскетболиста вливается в толпу, и оказывается возле столика Богданова.

**************

— Счастливый ты мужик, Евгенич, — байкер залпом осушил бокал, и занюхал корочкой хлеба. — А мне вот не дал Бог сына. Две дочки, а сына нет.

— В твоем положении это вдвойне печально, — согласился Богданов. — Мало того, что о мотоциклах поговорить не с кем, так еще и пацанки выросли.

— Ну, я на них не жалуюсь, они у меня ого-го-го! — в качестве доказательства байкер сжал кулак. — Как говорится в притче про сеятеля, мое зерно упало в плодородную почву. Так какой у Насти месяц?