Чтение онлайн

— Давно ждешь? — выдохнула я.

— Кажется, целую вечность, — улыбнулся Беглый.

— Эй! Я так надолго никогда еще не опаздывала! — делано возмутилась и щелкнула такого наглого лгуна по лбу.

А меня за это взяли — и поцеловали. Правда, в нос. А после и поставили на землю, галантно предложив локоть. Я приняла тот и подумала, что сейчас мы со стороны выглядим совершенно обычной парочкой, каких в столице тысячи…

Правда, если не знать, что я — воровка. А Кернир — последний из рода. Падшая (ибо с драконов меня роняли только так) и Беглый…

Мы отправились в город, пройдя через главные ворота под бдительным взором привратника. Улицы уже давно проснулись, лотки были полны товаров, торговцы зазывали покупателей. Пахло свежим хлебом и жареными каштанами, справа тянуло речной водой, и слегка, но отовсюду — навозом. Ну а что еще ждать от базарного дня, когда в столицу затемно стекались телеги со всех окраин? Рядом с ярмаркой будет не протолкнуться. Да и на площади Трех ослов тоже. В Нижнем Граде, правда, наверняка поспокойнее… Не так многолюдно. Так что твои карманы будут обносить в вполне располагающей обстановке.

В детстве я любила выходные, ибо много народу, много кого можно обчистить… А сегодня я радовалась просто тому, что позволила себе впервые за долгое время не работать, а просто жить… Ну, это я так наивно полагала, когда мы свернули к кафанe «Добр дан», славившейся на всю столицу изумительными булочками и неграбительскими ценами.

Самое то для скромных и неприметных нас. Вот только не успели мы дойти до качавшейся на цепях шильды с названием и намалеванной чашкой чая, лавируя в толпе, как я ощутила: в мою сумку заглянула чья-то ловкая ручка. И ладно бы что-то взять оттуда. Нет. Подбросить. И это было куда хуже.

В мозгу табуном пронеслись предположения от запрещенки, за которую нас тут же повяжут законники за ближайшим углом, до скорпиона, который тотчас ужалит, как я сама суну в торбу руку.

Впрочем, пока голова соображала, тело действовало. И пальцы ловко перехватили тонкое детское запястье. А в следующую долю мига я увидела и обладательницу оного: Тусю, через которую недавно разговаривала с Ио. Девчонка испугалась, словно не ожидала, что ее, такую ловкую и верткую (как наверняка она сама считала, не без оснований, кстати) кто-то может поймать. Вытаращилась на меня своими темными огромными и круглыми, точно у совы, глазами.

Моя ладонь тотчас разжалась, выпуская добычу. Своя. Значит, что бы девчонка мне ни подкинула, это не опасно. Вихрастая же, едва получив свободу, тотчас растворилась в толпе.

Все произошло за пару ударов сердца, так что Беглый, который отвлекся в этот миг, заслоняя меня от мчавшего по улице экипажа, даже не успел ничего заметить. А я не стала ему ничего говорить, когда не иначе печенкой что-то почуявший Кернир обернулся мгновением спустя и спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — я улыбнулась и на миг прижалась щекой к мужскому плечу.

Он, кажется, не поверил, но и понять, где труп зарыт, не смог, потому ничего больше уточнять не стал и бодро произнес, когда мы очутились под шильдой:

— Вот и добрались!

И с этими словами Беглый галантно приоткрыл дверь, первой пуская меня внутрь. Здесь, как всегда, было чисто и скромно: холщовые небеленые скатерти, стулья без намека на мягкость, в одном углу кадка с фикусом, в другом — старый, но еще крепкий облезлый диванчик, обитый когда-то бордовым плюшем, вытертым ныне седалищами до состояния холстины. Одним словом, местечко отнюдь не помпезное, не для важных господ, которые морщат носы от запаха жареного лука, зато уютное.

Но только недавно прибывшая в столицу девица Ионир, дочь столоначальника, об этой кафане знать была не должна, потому я старательно озиралась и… боролась с зевотой. Эта гадская пакость преследовала меня еще с прогулки по набережной Лейры. А сейчас, в зале, где благодаря сдвинутым льняным шторам было не так ослепительно-солнечно, как на улице, и попрохладнее — благодаря остужающим артефактам под потолком, — в сон начало клонить с удвоенной силой.

Организм так ненавязчиво напоминал хозяйке, что свидание и романтика — это, конечно, прекрасно, но если продолжу в том же духе сутками бодрствовать, то сердце может зайтись не только от любви…

Но я наплевала на предостережения тела и широко улыбнулась Керниру, который отодвинул для меня стул, помогая присесть, и сам мгновением позже очутился за столом напротив.

— Что будешь есть? Здесь отличные булочки с корицей, да и плюшками от госпожи Ирэны грех не побаловаться.

— Только плюшками? — хитро улыбнулась. — А как же кексик?

— Девушка сразу хочет кексика? — так провокационно протянул Кернир, что у меня закралось подозрение: а мы точно сейчас о выпечке говорим? Но в остальном весь невозмутимый вид брюнета говорил: только о ней, остальное — это, Риса, лишь ваши фантазии.

— Еще девушка желает кафы со сливками и медом, — я попыталась соответствовать Беглому и ответить максимально невозмутимо, но хватило меня ровно на одну фразу: — И меда побольше!

— Любишь сладкое? — заговорщицки улыбнулся Кернир, как заправский поглотитель конфет, принимая в свой орден нового участника.

— Все девушки его любят, — фыркнула в ответ и добавила: — Но я еще и ем. Невзирая на фигуру. И вообще, пирожные делают меня счастливой!

— Согласен! Я тоже считаю, что человек, который находится за столом рядом с вазочкой конфет и не ест их, — страшный человек!

И вот за этим сладким разговором я совершенно не заметила, как мои пальцы, которые вроде бы лишь накрыла ладонь Кернира, оказались переплетены с мужскими.

И это было так интимно, запредельно близко… Откровеннее, чем поцелуй. Надежнее, чем канаты. И так хотелось, чтобы это прикосновение длилось и длилось, а сегодняшний день не кончался вовсе. Но застрять в нем — такое не под силу сотворить даже ковену магов, как и повернуть время вспять… Оно умеет мчаться лишь неумолимо вперед, даря нам то нечаянную встречу, то горькое расставание. И первая уже случилась. А вскоре произойдет и второе.

Словно желая сбежать от мрачных мыслей, я поспешила перевести тему разговора и схватилась за последние слова Беглого.

— Кстати, о страшных людях… Надеюсь, на турнире больше не будет чокнутых психов со смертельными проклятиями.

Выпалила — и поняла: из самых неудачных тем я выбрала самую провальную. Вот что значит думать, не включая мозг. Ибо тот давно уже спал, примерно как мы зашли в кафану, так и задал храпака.

И чего тебе, Риса, стоило сказать что-то другое! Например, что это не страшные люди, а просто страшно толстые. Ибо внутри них уже живет много конфет и новые не вмещаются. Но нет же! Я ляпнула про несостоявшегося убийцу. Причем не Беглого, а моего.