Чтение онлайн

Расслабилась ты, Риса, рядом с Беглым. Почувствовала себя в безопасности, потеряла бдительность — и вот…

А сам Кернир, услышав о нападавшем, меж тем нахмурился и, чуть сжав мои пальцы, произнес:

— Я тоже на это надеюсь. Но в чем точно уверен: сволочь, которая в тебя стреляла, больше никого не попытается убить.

— Его осудили? — я сглотнула.

— Он умер в камере, — произнес Кернир так уверенно, что у меня не осталось сомнений: он видел труп. А вот в том, кто оный организовал, отделив душу от тела, были вопросики.

Потому что до этого момента я была уверена: Ио позаботился об устранении вольного. Но вот тон Кернира рождал сомнения: а не запоздал ли глава гильдии воров с наказанием.

На миг в воображении возникла картина, как посланные Ио головорезы проникли в камеру, а там уже того… и порешить некого. Все уже убито до них: и тело, и время…

Впрочем, я тотчас отогнала видение. Хотя от ощущения, что Беглый как-то к этому причастен, отделаться не смогла. А еще вспомнила, как ярился наставник, проходясь по Беглому, который удрал с тренировки, когда до турнира всего ничего, и напрямую спросила:

— Ты был в тайной канцелярии?

— Да. Меня увезли туда сразу из лазарета на допрос по поводу нападения, — прямо ответил Кернир.

И у меня внутри все похолодело: если его забирали, то следующая на очереди — я. И в застенках-то легко может выясниться, что все мои документы — липа. Ибо дубов в офицеры этой службы не берут. Вот такой хреновый ботанический расклад, чтоб его.

А Беглый же, словно прочитав мои мысли, выдохнул:

— Это не первое нападение на меня. Так что для капитана не было ничего удивительного в новом покушении. Ты лишь оказалась случайной жертвой, к которой спустя какое-то время придут скорее со скупым объяснением о сумасшедшем, чем с вопросами, чтобы ты не задавала уже своих и кому попало…

«Только вот в этот раз устранить хотели меня», — едва не выпалила я и лишь в последний миг успела прикусить язык. А вот следующий свой вопрос поймать не успела, и он сорвался с губ:

— Все же, почему тебя так хотят убить?

— Я последний из рода. Хотел тебе сказать больше, но… — на последних словах кадык Кернира дернулся, словно на мужскую шею накинули удавку.

Клятва крови. Только она, словно висельная петля, может так стягивать горло при неосторожной фразе. Кажется, сейчас Кернир прошел по опасной грани: успел подумать, но не озвучить то, чего не стоило знать непосвященным.

Хотя сейчас он хотел мне все объяснить. Я видела это по его глазам. И сама все бы отдала, чтобы иметь возможность открыться, но… долг перед Ио удерживал меня не хуже любых кровных клятв. А еще — осуждение. Его я обязательно увижу в глазах Кернира, как только он узнает обо мне всю правду.

Какое-то у нас неправильное выходило свидание. С горечью пережженного кофе, хотя последний я еще не пригубила хотя бы потому, что Беглый не сделал заказ. А его здесь нужно было озвучить, как и свое имя, хозяину за стойкой. Ему же и отдать монеты. После чего тот, спустя совсем немного времени, позовет тебя забирать поднос с напитками и едой.

Вот так, без подавальщиц, оплату которых остальные заведения включали в стоимость блюд.

Кернир, кажется, тоже вспомнивший, что мы вообще-то сюда пообедать пришли, отпустил мою руку, которой враз стало холодно без горячих мужских пальцев (и это несмотря на жару на улице!) и отправился делать заказ.

А на меня вдруг навалилась такая усталость… А ведь правило для девушки, которая идет на встречу с парнем: не спать на первом свидании, если не хочешь, чтоб случилось второе, я помнила крепко и… нарушила при первой же возможности!

На стол руки опустились сами собой, а на них — голова. И я почти тотчас отрубилась. А может, это был такой обморок с подготовкой, чтоб не удариться от потери сознания?

Глава 19

Очнулась же от того, что с меня что-то сползает. Рука схватила это нечто, потянула на себя, желая укрыться, только кто-то меня опередил и подтянул колючую, явно шерстяную ткань, укрыв плечи. Вот это-то осознание сквозь сон: кто-то рядом — меня и разбудило.

Открыла глаза, чтобы увидеть, как за окном уже стемнело. В кафане горели свечи. Несколько их стояли на столах, полыхая тонкими, словно танцевавшими в сумраке фитильками, и парочка — за стойкой, освещая хозяина. Я сама лежала на том самом диванчике в углу, под головой — моя же сумка, на плечи накинут видавший виды плед, из тех, которые выдают посетителям на террасе в прохладную погоду.

— Сколько времени я проспала? — осознав, что умудрилась пропустить почти все (прогулка по столице не в счет!) свидание, я резко села. М-да, после такого на второе надеяться точно не стоит.

— Один пирог с вишней, мазурек и пять чашек чая, — Кернир улыбнулся.

— А можно как-то обменять теперь сон на еду по выгодному курсу? — уточнила я, решив: если это полный провал, пусть он будет хоть не на голодный желудок.

— Я тебе штрудель заказал. И мятный взвар.

Кернир был просто невероятно предупредителен. Настолько, что у меня вырвалось:

— Я тебя обожаю!

— Достаточно просто любить, — усмехнулся Беглый.

— И люблю, — прекрасно понимая, куда клонит этот ушлый хитрюга, отозвалась я и добавила: — А теперь твоя очередь, раз уж добился от девушки признания…

И вроде сказала это в шутку, но Беглый ответил серьезно.

— И я тебя тоже люблю, как никого и никогда… И, доведись нам расстаться, обязательно найду, даже сквозь время.

Странное признание. Словно Беглый, не осознавая, лишь одним нутром, но чуял: мы встретились лишь на краткий миг нашей судьбы. Вот только, в отличие от мага, я знала: второго шанса быть вместе уже не будет. Значит, нужно радоваться тому, что есть здесь и сейчас. И не питать иллюзий на будущее. Ибо нет ничего хуже несбыточных надежд. Они, разбиваясь, ранят сердце так глубоко, что не всякому дано исцелиться. Потому и произнесла:

— Мы все когда-то исчезаем из жизней друг друга, хотя бы потому, что не вечны… — выдохнула и вдруг, неожиданно даже для себя, произнесла: — Но я обещаю, что не предам тебя и не уйду, не попрощавшись.

Вот только я не сказала, каким будет это самое прощание: письмо, последний взгляд на спящего мужчину, когда проберусь к нему в спальню, или тихий шепот вслед удалявшейся карете, которая унесет в себе того, кого я люблю… А он ничего не узнает. Но попрощаюсь — точно. Это та малость, которую я, воровка из гильдии, могла себе позволить.

Лишь когда слова сорвались с губ, поняла, что сказала. Выдохнула, на миг прикрыв глаза. Как же сложно все же рядом с этим мужчиной… Не быть собой! Рядом с Керниром я постоянно забывалась. Мне не хотелось лгать, притворяться. А просто… Быть. Жить. Дышать. Касаться. Чтобы встречались наши взгляды, губы, души… но у жизни на нас были иные планы. И от этого было горько.

Чтобы как-то убрать эту горечь, я принялась за штрудель. И впервые мое лучшее девичье утешение — сладости — оказались бессильны! Но я была настолько упорна, пытаясь себе доказать, что все не так плохо, что я просто не распробовала, что расправилась с выпечкой так скоро, что Кернир поинтересовался: