Чтение онлайн

Присутствие числа в размерах Великой пирамиды было обнаружено лишь в XIX веке благодаря точным вычислениям любителя математики и астрономии по имени Джон Тейлор. Заинтересовавшись, почему строители пирамиды использовали такой странный — и очень крутой — угол наклона граней, составлявший 51° 51', Тейлор сделал вывод, что площадь каждой грани равна квадрату ее высоты. Если разделить периметр пирамиды на удвоенную высоту, то получится коэффициент 3,144, очень близкий к значению числа [109] . Другими словами, высота пирамиды относится к периметру основания так же, как радиус круга к длине его окружности. В сущности, пирамида отражала квадратуру круга и кубатуру сферы.

Вслед за наполеоновскими учеными Тейлор предположил, что древние строители пирамид вычислили длину географического градуса, умножили его на З60 и, разделив на , рассчитали радиус Земли. Подводя итог своих вычислений, Тейлор сделал вывод: «Она была построена, чтобы увековечить размеры Земли» [110] . Другими словами, пирамида представляла собой нечто вроде вечного «Бюро стандартов». Он также отметил, что длина основания пирамиды была пропорциональна продолжительности солнечного года. Тейлор [111] , разумеется, не ошибался в этом отношении, а также в своих общих выводах, поскольку если «оружейная» гипотеза верна, то пирамида должна была строиться как масштабная модель систем, колебания которых она генерировала, то есть на основе строгих — и физически обоснованных — единиц измерения.

Подтверждение этих первых научных исследований пирамиды началось со странной карьеры Пьяцци Смита. Смит был первым исследователем современной эпохи, проведшим тщательное и всеобъемлющее исследование плато Гизы и Великой пирамиды. Именно Смит обнаружил зашифрованное в пирамиде среднее расстояние между Землей и Солнцем [112] , а также многие другие, не менее удивительные корреляции.

Эти соотношения преследовали его всю жизнь, поскольку их тут же подхватили люди, похожие на современных адептов «Нью Эйдж». Так, например, результаты измерений Смита послужили основанием для гипотезы, что внутренние коридоры и камеры пирамиды представляют собой «пророчество в камне». Эта ассоциация исследований Смита и самой пирамиды с необычной «диспенсационалистской теологией» и «библейскими пророчествами», не говоря уже о религиозности самого Смита, стала побудительной причиной новых изысканий, связанных с «отцом пирамидологии», без работ которого невозможно представить библиотеку любого исследователя пирамид — сэра Уильяма Флиндерса Петри.

Он еще в юности увлекался древними системами мер, с увлечением читал книгу Смита «Наше наследие в Великой пирамиде» («Our Inheritance in the Great Pyramid») и «был полон решимости выяснить, верны ли теории Тейлора и Смита относительно Великой пирамиды» [113] . Петри проявил большую объективность при описании конструкции пирамиды, чем многие другие исследователи, отмечая как просчеты, так и достижения строителей, не говоря уже об общем уровне мастерства.

Тщательные измерения и вычисления Петри, как при детальном исследовании облицовочных камней и раствора, звучали смертным приговором теориям Тейлора и Смита.

Если длину основания измерять «не по границе угловых впадин, как делал Смит», а по краю угловых облицовочных плит, расположенных на 20 дюймов выше, то получится 9069 дюймов, а не 9140 дюймов, как у Смита. Петри также отверг предположение Смита (и Ньютона) о том, что при постройке пирамиды в качестве единицы измерения использовался локоть, равный 25,025 дюйма, и доказал, что строители пользовались гораздо меньшим «царским» локтем, равным 20,63 дюйма. В этом случае основание пирамиды равнялось 440, а высота 280 локтям. «Это подтверждает теорию Тейлора в том смысле, что пирамида должна была символизировать шар при помощи довольно точного значения числа — 22/7 или 3,14289 — но опровергает предположение Смита о том, что периметр пирамиды символизирует число дней в году. Новые вычисления давали лишь 362,7 дня» [115] . Ученые бросились хоронить теории Смита. Скрупулезные измерения и рисунки Смита полетели в мусорную корзину. По мнению Томпкинса, «если бы не тщательный анализ некоторых добросовестных ученых, Смит и Тейлор разделили бы судьбу Парацельса и Месмера, которые в исторических трудах были низведены до роли шутов» [116] .

Дэвид Дэвидсон начал заниматься «пирамидологией» с намерением опровергнуть гипотезу «пирамиды как библейского пророчества». Но закончил он тем, что примирил Тейлора, Петри и Смита. Отметив, что сам Петри обратил внимание на легкую вогнутость граней пирамид, он «указал, что Петри не сумел распространить эту кривизну тела пирамиды на измерения внешней облицовки. Если бы это было сделано, то периметр основания пирамиды соответствовал бы теории Смита относительно продолжительности солнечного года с точностью до четырех знаков после запятой» [117] . Эта вогнутость удивительным образом соответствует фотографии, сделанной британским бригадиром П. Р. К. Гроувсом (см. рис. 1).

В любом случае работы Дэвидсона послужили толчком к тому, чтобы эзотерические интересы (см. следующую главу) объединились с серьезной наукой против общего врага: гипотезы «гробницы Хуфу». После исследований Дэвидсона все мыслимые математические и физические корреляции были проверены и в большинстве случаев подтверждались.

На границе этой опасной территории между открытыми экзотерическими исследованиями Великой пирамиды, с одной стороны, и эзотерическими исследованиями, с другой, находится работа доктора Луиса Альвареса, имя которого хорошо известно как представителям традиционной науки в качестве лауреата Нобелевской премии и бывшего участника Манхэттенского проекта, так и специалистам по эзотерической уфологии как одного из первых ученых, который в 1947 г. прибыл на место предполагаемого крушения НЛО в Розуэлле, штат Нью-Мексико. Он участвовал в исследовании феномена НЛО, предпринятом ЦРУ в 50-х годах XX века [118] , а также привлекался в качестве консультанта к сверхсекретной правительственной комиссии по изучению НЛО «Majic-12», также известной как «Majestic-12». По утверждению специалиста по НЛО Ричарда Долана, доктор Альварес был членом экспертной группы Робертсона, собранной ЦРУ для исследования НЛО, и присутствовал на ее первом заседании [119] . Как отмечает Долан, «группа пришла к выводу, что НЛО не представляют угрозы для национальной безопасности. В конце отчета сообщалось, что и Робертсон, и Альварес участвовали в изучении неопознанных летающих объектов во время второй мировой войны [!] и признали их необъяснимыми, но неопасными» [120] . Как мы вскоре убедимся, Альварес был не единственным физиком, в послужном списке которого есть странные области исследований.

В 1968 г. Альварес возглавил экспедицию в Гизу с целью поиска потайных камер во второй пирамиде Хафры при помощи космических лучей. Рассуждения его были простыми: если во второй пирамиде есть неизвестные камеры, то через пустоты будет проходить больше космических лучей, чем через камни, что с большой точностью зафиксируется приборами. Интересно, что в группу Альвареса входили люди, связанные с различными организациями, в том числе с Комиссией по атомной энергии США. Один из египетских участников экспедиции, доктор Амр Гонейд, как-то обмолвился, что результаты исследования «бросают вызов всем известным законам физики» [121] . По сообщению репортера лондонской газеты «Times», когда доктор Гонейд обрабатывал результаты измерений на компьютере, каждый раз получался разный чертеж, что с научной точки зрения выглядит невероятным. В ответ на просьбу репортера прокомментировать эту ситуацию доктор Гонейд ответил: «Либо геометрия пирамиды — сплошная ошибка, что и отразилось на наших измерениях, либо все это необъяснимая тайна: называйте это, как хотите, — оккультизмом, проклятием фараонов, колдовством или магией, однако существует какая-то сила, которая нарушает научные законы в пирамиде» [122] . Достаточно сказать, что автор данной книги не верит, что здесь как-то замешаны оккультные силы или магия. Просто мы имеем неверное представление о структуре пространства и времени.

Ответ доктора Альвареса на размышления египетского коллеги очень показателен. Как свидетельствуют Пикнетт и Принс, «похоже, вновь на полную мощность заработал механизм скрытности: Альварес вскоре заявил из Америки, что ничего необычного не произошло и что никаких новых камер обнаружено не было» [123] . Однако Альварес не объяснил саму аномалию: почему записи на магнитных лентах и данные рентгеновских обследований оказались безнадежно запутанными? И почему это случилось со Второй пирамидой?

Возможно, группа Альвареса действительно обнаружила функцию или характеристики Второй пирамиды, свидетельствующие, что это могла быть машина, поскольку впоследствии группа исследователей из НАСА исследовала акустические свойства Великой пирамиды, о которых было известно еще со времен Гривса.