Чтение онлайн

Лараф был совершенно не готов к такому обороту событий. И соответствующего ситуации вранья он, как ни странно, в запасе не имел. Вот почему он решил бросить на весы этого странного диалога последний довод – правду.

– Вас привезли сюда потому, что с вами хочет познакомиться гнорр. Гнорр – это самый главный начальник Свода Равновесия, если вы не знаете. А тех офицеров, что поступили с вами так невежливо и причинили вам столько неудобств, казнят завтра утром. Хотя едва ли это будет равной платой за ваши страдания, – Лараф выжимал из себя все крохи столичного вежества, припасенные за последнее время.

Лараф, конечно же, не упомянул о том, что офицеры, которых он так легко на словах казнил, всего лишь следовали его инструкциям с максимальной педантичностью. Он говорил «привезите ее как можно скорее» – и они привезли ее через два с половиной дня, не дав Тенлиль даже собрать вещи. Они не спали двое суток, меняя лошадей на каждой почтовой станции.

Он, Лараф, строго-настрого приказал не открывать Тенлиль, зачем ее везут в столицу. Он хотел сделать Тенлиль что-то вроде сюрприза – и два дня офицеры не проронили при девушке ни единого слова, общаясь при помощи языка жестов.

Он сам, Лараф, просил, чтобы по возможности все сохранялось в сугубой тайне от других офицеров Свода. Вот почему большую часть дороги девушку везли, накрыв черным покрывалом с магическими знаками на исподе!

– Предположим, вы меня не обманываете. Но только я ума не приложу, зачем этому самому гнорру со мной знакомиться. Мало ли гулящих в Пиннарине? Зачем ему понадобилась простая девушка из Казенного Посада? А офицеров казнить не надо. Они не виноваты. У нас рядом Крепость есть. Я знаю – они честные и смелые. Они делают, что им гнорр велел. А велел им гнорр меня как скотину сюда переправить. Да побыстрее. Так ведь?

Лараф не знал, что ответить. Он не ожидал, что Тенлиль окажется одновременно такой своенравной, пугливой и сообразительной! Впрочем, чего он ожидал и на что рассчитывал, он уже не мог точно сформулировать.

– Гнорр – не простой человек. Если он хочет познакомиться с вами, значит у него есть на то резоны, – отвечал Лараф.

Тенлиль посмотрела на него с сомнением. Ее взгляд был исполнен такого негодования, что Лараф отвел глаза.

– Что за резоны?

– Гнорр влюблен в вас, госпожа Тенлиль, – сказал Лараф помимо своей воли.

– Полно врать-то, – хлюпнула носом Тенлиль. Казалось, она приходила в себя. – Он ведь меня даже никогда не видел!

– Но это сущая правда! – Лараф попробовал приблизиться к девушке. Вдруг ему показалось, что еще немного и все пойдет именно так, как он задумывал. И его рука будет удостоена чести прикоснуться к русой головке девицы исс Гашалла.

Не тут-то было! Стоило ему сделать шаг, как Тенлиль отскочила на два.

– Что вы от меня хотите!? – вскричала девушка. – Я не нарушала законов! – От видимости успокоения не осталось и следа.

Лараф упорствовал. В один прыжок он достиг Тенлиль и крепко схватил ее за руки. Однако, проявив необычайную сноровку, Тенлиль ткнула его коленом в пах. Лараф скорчился, взвыл от боли и отступил.

– Я хотел только подойти к вам поближе, – прошипел он, когда боль немного утихла.

– Зачем? Чтобы тискать меня и слюнявить?

– Чтобы успокоить вас, прекрасная госпожа, – в отчаянии произнес Лараф, с неудовольствием обнаруживая, что от Тенлиль он готов терпеть буквально что угодно. И такие взбучки в том числе.

– Успокоить? Это что – тоже приказ вашего гнорра?

– Нет. Это не приказ моего гнорра, – тихо сказал Лараф. – Гнорр не может мне приказывать. Потому что я и есть гнорр.

Глаза Тенлиль расширились от искреннего ужаса. Мгновение она сверлила Ларафа взглядом, чтобы удостовериться, не разыгрывают ли ее. Но по невозмутимости Ларафа она поняла, что ни о каких шутках не может быть и речи. Потому что таких шуток не бывает в природе.

Она отчаянно хлопнула ресницами, схватила ртом воздух и пробормотала что-то нечленораздельное.

Лараф вдруг подумал, что сраженная последним сообщением Тенлиль не ровен час потеряет сознание. Интересное дело – наподдать в пах мужику, оказавшемуся самим гнорром! Но вместо обморока Тенлиль бухнулась на колени у ног Ларафа и, сжавшись словно перед бичеванием, залепетала нечто совершенно сумасшедшее.

Лараф разобрал что-то вроде «я заслужила казнь» и «прошу перед смертью направить письмо моей дорогой матушке»…

Наконец-то Лараф смог обнять Тенлиль. Но даже эйфория, охватившая его при ощущении тепла сестринского тела, не смогла заслонить от него очевидность того удручающего факта, что при каждом его прикосновении девушка вздрагивает так, как будто в нее тычут раскаленным прутом.

– Госпожа Тенлиль, мне понятно ваше волнение. Я понимаю ваши эмоции. Любая порядочная девушка на вашем месте чувствовала бы то же самое.

Но Тенлиль больше ничего не говорила. Она подобрала под себя ноги, согнула спину, зацепилась пальцами за носки туфель и, приобретя вид фантастической черепахи, пребывала в полном молчании. Она уже не всхлипывала.

В какой-то момент Ларафу даже показалось, что Тенлиль не дышит. Он тихо сидел рядом с ней. Ему было не по себе.

Вдруг он заметил, что белый воротничок на платье сестры в месте соприкосновения с шеей уже перестал быть белым и стал желто-серым. «Она не снимала платье три дня», – промелькнуло в голове у Ларафа. На него нахлынула волна жалости. Он положил руку на голову Тенлиль. На сей раз та не пошевелилась.

Она была в глубоком шоке. «Наверное, если бы я заявил, что я – Сиятельная Княгиня Сайла, она и то испугалась бы меньше», – вздохнул Лараф. Ему ничего не оставалось, как продолжать свои увещевания.

– Тенлиль, вы станете богатой. Все будут кланяться вам. Вам будет позволено все. И я влюблен в вас, – говорил Лараф, который ощущал, что часть звериного отчаяния Тенлиль понемногу передается и ему.

Но Тенлиль по-прежнему молчала. От этого отчаяния хотелось выть по-волчьи. Неужели все впустую?

– Вы совершенно свободны и вы можете уйти. Я не хочу вас неволить. Мне нужна любовь, а не рабская покорность. Вы правы – гулящих в Пиннарине гораздо больше, чем торговцев сладкой водой. И хотя мне нужна только одна вы, вы свободны, – сказал Лараф, когда все остальные аргументы были исчерпаны.

Последние слова, к вящей радости Ларафа, дошли до сознания девушки.

Она наконец-то подняла глаза на Ларафа. Эти глаза, казалось, изменили цвет – с голубого на сталисто-серый. Словно ясное небо заволокли грозовые тучи. Веки были красноватыми и казались отекшими. В остальном лицо Тенлиль было бледнее снега.