Чтение онлайн

Стоило войти внутрь главного здания, к слабости резко добавилась тошнота. Значит, где-то совсем рядом тессеракты. И, похоже, глыба лжеобсидиана, спертая нами с Асхевна, тоже. Вот бы добраться до них! Тогда, считай, свобода уже в руках.

Однако надзиратель прополз мимо того места, куда тянуло сверхъестественное чувство, и втолкнул нас в небольшой зал. Потолок и стены в нем покрывали побледневшие, потрескавшиеся росписи со змеелюдьми в главной роли. Деревянные столы, некоторые рассохшиеся и покосившиеся, были выстроены в длинный ряд. На них высились колбы и разные алхимические инструменты, похожие на которые я уже видела в Асхевне и в лаборатории Церестина. Только здесь не было и намека на лжеобсидиан – его явно позаботились убрать как можно дальше от меня.

Перед столом замер статный наг лет сорока. В его темных вьющихся кудрях уже поблескивали серебристые волосинки, у глаз собралась сетка едва заметных морщин, но Шет все еще был красив для мужчины. Подобно многим сородичам, он с презрением относился к одежде – его обнаженный подтянутый торс радовал глаз сохранившимся, невзирая на возраст, рельефом.

Несколько золотых перстней, широких браслетов и цепочек на шее я за одежду не посчитала. В любом случае, это наверняка были артефакты – я уже усвоила, что волшебники без них даже спать не ложатся. Но если Шано прятал их в сумку, то Шет предпочитал носить на себе, выставляя напоказ.

Однако больше всего меня впечатлила не голая мужская грудь и не золотые побрякушки, а хвост. Огромный, изумрудный, очаровательно переливающийся в закатных лучах, которые проникали через широкие окна, он так притягивал глаз, что я поймала себя на желании его потрогать. Вот уж чего сама от себя не ожидала! Правда, ради справедливости, змеи – обычные, вроде лесных ужиков, – у меня никогда не вызывали отвращения. Чего не сказать, к сожалению, о нагах. Да и те… Вот Кана мог быть нормальным, если бы вечно не кривил нос. Может, где-то и по-настоящему достойные представители нажьей расы есть?

Этот, по крайней мере, им точно не был. Мне отчаянно захотелось плюнуть в привлекательное лицо Шета за всё то, что он сделал. Сдержать себя получилось с трудом. Плюну сейчас – как снесет голову… Причем не мне, а нянюшке.

Словно в ответ на мои мысли, Даницу повели в дальний угол зала. Я привычно зашагала за ней. Сначала меня оттолкнул надзиратель, а потом я ударилась в стену, незримую, но вполне ощутимую. С досадой потерев ушибленный нос, я потрогала воздух перед собой. Преграда исчезла, однако в следующий миг невидимая рука силой развернула меня лицом к Шету и больно хлестнула в бок, когда я попыталась вновь шагнуть к нянюшке.

Я мрачно глянула на мага, который с легкой улыбкой водил пальцами перед собой. Ну еще бы этому скоту не нравилось превращать своих пленников в марионетки!

Даницу тем временем усадили на кучку плоских подушек в углу. Очевидно, они заменяли здесь стулья, на которых нагам с их хвостами было бы неудобно сидеть. Нянюшка с кряхтением устроилась в этом «гнезде», а надзиратель застыл рядом с ней.

И почему-то достал меч из ножен, зло оскалившись в мою сторону.

Теперь пришлось подавлять другое отчаянное желание – кинуться на эту чешуйчатую сволочь и придушить собственными руками. Увы, голова Даницы слетела бы с плеч раньше, чем я успела бы допрыгнуть до надзирателя, поэтому пришлось скрипнуть зубами и уставиться на Шета в ожидании, что он там скажет.

Маг опустил руки, но неприятно улыбаться не перестал. Впрочем, повнимательнее его рассмотрев, я и сама злорадно усмехнулась.

Я видела его всего раз, мельком – в степном поместье, когда он утаскивал Бранта в дом. Шет тогда только-только вырвался из плена, в котором провел несколько дней, но все же выглядел получше, чем сейчас. С тех пор он как будто исхудал, а под глазами пролегли такие тени, словно наг не спал ни единой ночи.

Не исключено, что так оно и было. Забот, в конце концов, Шету подкинули хоть отбавляй. То хитрая кицунэ тессеракты сопрет, то враги крепость в хлам разнесут, то ценный лжеобсидиан с Асхевна исчезнет…

Наг что-то произнес на ханасском языке, обращаясь ко мне.

– Аы, – ответила я.

Он приподнял бровь. Полились опять какие-то незнакомые слова.

– Аы-аы, – повторила я на тот случай, если Шет с первого раза не понял, что на ханасском со мной говорить бессмысленно.

– Я не знаю тролльего языка, женщина, – недовольно сказал он на приличном греладском.

– Я тоже, – ответила я.

Бровь приподнялась еще выше. В тролльем юморе змей тоже со всей очевидностью не силен.

– Хорошо, – медленно протянул Шет, оглядывая меня. – Значит, мы можем общаться на греладском.

– Это не общение, – поправила я, указав на свой ошейник и на клинок надзирателя, красноречиво застывшего возле нянюшки. – Это сплошные ультиматумы. Хочешь действительно общаться, освободи нас.

– Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать, – хмыкнул он.

По его знаку надзиратель занес меч над головой изрядно побледневшей Даницы. Я понаблюдала за этим пару мгновений, затем перевела взгляд на Шета и невозмутимо сказала:

– Ты этого не сделаешь.

На изумрудном хвосте сверкнул, отразившись, солнечный луч. Наг подполз ко мне почти вплотную, навис надо мной и принялся с интересом разглядывать.

– А вы, тролли, вообще ничего не боитесь, да?

– Мы – нет. А вот тебе бы стоило – так близко подходить к троллю опасно для жизни, – заметила я.

Он рассмеялся.

– Я не дурак, а вот насчет тебя пока еще неизвестно. Ошейник на тебе ослабляет выдающуюся троллью мощь. Он действовал и на чистокровок, а ты, судя по внешности, даже не полутролль. Сейчас ты ничем не сильнее обычной человеческой девушки. Снять ошейник не пытайся – не получится. Ну что, еще рискнешь дерзить?

– Не дерзящий тролль – не тролль. Суть в том, что если тронешь мою… – я на миг задумалась, как представить Даницу. На мать она не тянула – маме моей едва исполнилось бы сорок, доживи она до этих дней. А моя бабушка, наоборот, была лет на двадцать старше нянюшки. Впрочем, не будет же Шет в этом разбираться? – …Бабулю, то ничего хорошего ни из нашего общения, ни из твоих ультиматумов не выйдет. Она мой последний родной человек на этой земле, единственное, что меня здесь держит. Тронешь ее – и нам не о чем будет говорить в принципе. Либо я зубами перегрызу ошейник, найду тебя и размажу в тонкий слой паштета, либо ты просто найдешь с утра мой холодный труп в клетке.

Шет задумался и приказал что-то надзирателю. Тот поклонился и убрал меч, но зал не покинул, лишь отполз в сторону.

А я незаметно выдохнула. Сохранять самообладание было нелегко, однако это сработало в мою пользу. Прав Бодыга – в репутации троллей есть определенные преимущества. Главное, правильно ими воспользоваться.

– Твоей бабушке больше ничего не угрожает. Если сумеешь мне помочь, я даже найду для вас комнату получше и распоряжусь, чтобы вас кормили повкуснее, – предложил Шет.