Чтение онлайн

Она шла вперед, людские руки тянулись к ней, словно плети, цепляющиеся за старую, всеми забытую каменную статую. Крики сопровождали Эралайн на всем ее пути. Впереди, поднятый над землей, сколоченный из досок, словно эшафот, на деревянном возвышении стоял трон — старый и где-то проржавевший.

Говорят, все вожди Многоликих что-то добавляли к этому трону, знаменуя этим свое правление. Изначально этот символ власти был выкован из железа — грубо, наспех и неизящно — обыкновенный железный стул с высокой спинкой и подлокотниками. Но с каждым новым вождем этот стул обрастал новыми и новыми символами — перьями, костями, даже драгоценными камнями. Были те, кто заливал его кровью своих побежденных врагов, и бордовые пятна оставались навсегда. Отец Эралайн добавил к этому трону обивку из шкуры Саува — легендарного чудовища, непобедимого и устрашающего. Все, кто видел его, умирали от его же лап, и никто даже и представить себе не мог облик жуткого Саува.

Он оказался тигром. Огромным, как крупная лошадь, шкура была от и до покрыта шрамами — доказательствами величия, а клыки, острые, как кинжалы, были длиной с указательный палец, но Сайлон выжил в поединке с ним, и вскоре шкура тигра стала украшать не только трон, но и накидку вождя, в которой он сейчас ждал дочь возле трона. Рядом с ним, прямая и гордая, словно изваяние, стояла Тарварра. Эралайн могла поклясться, что сестра сегодня надела лучшее свое платье, желая выглядеть лучше нее. Хотя сегодняшний день безусловно принадлежал именно Эралайн, хоть она и была в сотню раз менее эффектна, чем Тарварра.

Девушка стала медленно подниматься по ступенькам на возвышение. Даже среди радостных криков людей она слышала, как скрипят старые ступени — или это мерещилось ей от страха?

Едва она взошла, как отец оказался рядом. Разумеется, любовью к дочери здесь и не пахло — лишь показуха для публики, в этом Сайлон был мастером. Толпа начала медленно стихать, сотни пар взволнованных глаз уставились на Эралайн и вождя. Девушка чувствовала, как глаза Тарварры прожигали ей спину, завидуя. Если бы Эралайн могла, она бы с радостью отдала сестре ту участь, что была уготована ей.

— Сегодня мы собрались, чтобы славить мою дочь, которой предстоит свершить великое — вернуть уважение к нашему клану. — Начал отец, и Эралайн подметила, как благоговейно застыли все лица в толпе. — К этой великой миссии она готовилась с детства, пришло время ей отправиться в столицу.

Вздох, еще один. Так Эралайн пыталась собраться с силами. Если она так волновалась перед парой ничего не значащих слов, то что уж говорить о поединке?

— Поклянись же, Эралайн Риндер, что не подведешь свой народ! — Потребовал отец, и девушка напряглась, словно ей предстояло совершить что-то невероятно сложное.

— Поклянись! — Подхватила толпа, — Поклянись!

Расправив плечи, Эралайн окинула собравшихся взглядом. Многоликие хотели вернуться, хотели, чтобы о них помнили и чтили, как живых легенд. Но смогут ли простые люди принять их — этих варваров, одетых в шкуры животных, выкрикивающих свои лозунги и верящих в своих богов? Сейчас Эралайн будто бы увидела своих людей другими глазами, не чувствуя себя их частью, не относя себя к ним.

В пестрой от лоскутов шкур разных животных толпе, мелькнуло что-то необычное. Эралайн пригляделась — может ей показалось? Радостные возгласы сотрясали воздух, сжатые кулаки людей взлетали вверх, а там, на самом краю деревни и толпы, стоял всадник. Даже с такого расстояния Эралайн видела — а может, чувствовала — что его глаза прикованы к ней. Он вернулся сюда из-за нее.

— Клянусь. — Выпалила она, вытащив меч из ножен и подняв его над головой. — Клянусь, что верну клану Многоликих уважение, возложу на свои плечи бремя власти, осквернив и закалив свое сердце кровью! Клянусь, что… стану… новой королевой Лоури!

Толпа разразилась радостными возгласами, от которых у Эралайн по коже поползли мурашки. Она не верила ни единому слову из тех, что сейчас сказала. Она обманула саму себя.

Эралайн уставилась вдаль, к фигуре далекого всадника. Ей казалось, что она видела, будто он легонько покачивал головой. В этом жесте было и разочарование и, возможно, какая-то надежда. Или зависть. Воспоминания проносились в голове Эралайн, и сквозь корку радости оттого, что она никогда больше его не увидит, настойчиво пробивалась эта мерзкая, когтистая тоска по этому человеку, который сейчас горделиво сидел в седле, а вместо грубой накидки из шкуры убитого хищника, его плечи сковывал изящный серый камзол. К сожалению, больше она ничего не могла разглядеть.

Всадник развернулся и поскакал прочь, когда на голову Эралайн опустилась тяжелая корона. Железный обруч, впившийся в череп девушки, чувствовался как оковы. Корона тяготила Эралайн, а ведь ей еще предстояло сесть на трон.

Она сделала шаг назад, как велел ей отец, сиденье трона уперлось Эралайн в бедра. Девушка медленно согнула колени и опустилась на шкуру Саува, руки властно легли на подлокотники. Эралайн следила за каждым жестом — после клятвы на ее лице не должно было проскользнуть и тени сомнения. Она уставилась в толпу — эти люди принадлежали ей. Эта страна скоро будет принадлежать ей.

Эралайн сидела на троне — идеально прямая спина, холодный взгляд, отчужденные чувства. Она чувствовала, как Тарварра усмехалась за ее спиной. Но это было за спиной, а значит — Эралайн впереди. Девушка хотела, чтобы ее сердце превратилось в камень. Только так можно править.

Надо привыкать.

Столица — Грери — поразила Эралайн, хотя девушка думала, что ее уже ничем не удивить. Город расстелился перед ней, словно огромное полотно из камней, домов и людей. Деревня Многоликих и в подметки не годилась этому городу, она была в сотни раз больше, это как сравнивать ручей с морем, и Эралайн решила больше не вспоминать о родных местах.

Она въехала в город через огромные кованные ворота, и не могла успокоиться, пока не разглядела каждую деталь изящной решетки. Это был настоящий шедевр кузнечного искусства — розы и птицы, мечи, луки, стрелы, короны, принцы и прекрасные дамы — все это сплелось в единый рисунок, такой органичный и такой живой. Ему бы быть картиной, а не воротами.

Пасмурное небо висело над городом, словно туго натянутое полотно поблекшей ткани — Эралайн казалось, что вот-вот начнется снег, хотя в столице явно было теплее, чем в ее родных краях. Осень подходила к своему концу, и Эралайн понадеялась, что ей не дадут какое-нибудь прозвище, связанное с холодом, когда она станет королевой.

Толпа, настолько огромная, будто все люди сегодня собрались в одном месте, двигалась в одном направлении. Эралайн знала, что так будет, а еще она была уверена, что все эти люди приведут ее к нужному месту.

Насколько она знала, сегодня у них не было претендента. Сегодняшний поединок и вовсе был актом паники — королева наконец явилась, а значит, надо кого-то ей противопоставить. Идеально. Эралайн на это и рассчитывала — по-другому ей к престолу не пробиться.

Каменные стены богатых домов означали, что совсем скоро она достигнет нужной площади. За то время, что Эралайн ехала по городу, она успела окрестить Грери лабиринтом за обилие боковых улочек и неожиданных поворотов. Ко всему этому ей придется привыкнуть. Главное — что она готова сражаться.

Когда площадь уже показалась в поле зрения, Эралайн поспешила спешиться, потому что уже получила несколько недовольных возгласов в свой адрес. Девушка не хотела, чтобы на нее злились еще до коронации.

Эралайн следила, чтобы ее жеребец присоединился к остальным лошадям, а потом пошла к замку вместе с толпой, делаясь ее незаметной частью. Рановато лезть на рожон.

Гвардейцы в яркой бордовой форме оттесняли людей по периметру площади, освобождая центр от неразумного людского стада. Кто-то кричал на них, кто-то даже попытался избить, но похоже, солдатам было приказано никак не реагировать на агрессию. Эралайн пыталась протиснуться вперед, чтобы в нужный момент оказаться близко к краю толпы и выйти на площадь как можно быстрее.