Чтение онлайн

Девушка резко покачала головой, чтобы Вайн это увидел. На его лице отразился десяток эмоций, прежде чем он опустил меч и остановился перед ней. Нет. Идиот, нельзя останавливаться, иначе Тарварра все поймет!

Эралайн с криком бросилась на него, но снова с простейшими неприкрытыми атаками. Приблизившись к Вайну вплотную, она прошептала:

— Я не буду тебя убивать.

Они кружили рядом друг с другом, делая вид, что пытаются найти слабое место и нанести непредсказуемый удар, но Вайн явно начал подыгрывать девушке.

— Да почему!? — Не выдержал он, проверив, что толпа точно не услышит их разговор.

Эралайн отвела взгляд:

— Тебе не понять… Меня заставили.

Брови короля поползли вверх, но он снова атаковал, и гул в толпе стал еще громче. Он оказался совсем рядом, выполняя очередной маневр, и, наклонившись к уху девушки, прошептал:

— А разве можно прийти сюда не по своей воле?

Эралайн припечатала его к месту своим непреклонным взглядом:

— У меня не было выбора.

Вайн непонимающе покачал головой, но в кислом выражении его лица Эралайн разглядела сочувствие.

— Не тяни резину! — Донесся крик из толпы.

Девушка бы его не услышала, если бы кричал человек, стоящий даже во втором ряду, да и голос был слишком знакомым. И до ужаса, до изнеможения, ненавистным. Тарварра уже начинала подгонять ее. Даже во время боя не упускает шанса показать свою власть.

Эралайн даже не удостоила сестру взглядом. Зачем, если она не собиралась больше с ней видеться?

Девушка заметила, что Вайн мельком взглянул на кричащую Тарварру, и на его лице появилось вопросительное выражение.

— Ну же… — Эралайн с мольбой заглянула королю в глаза, — Сделай это! Убей меня!

Он снова подобрался к ней ближе, прикрываясь серией атак, и они оказались на расстоянии даже меньшем, чем вытянутая рука.

— Прошу… — Из глаз Эралайн покатились слезы.

Могла ли она подумать, что будет когда-то просить о смерти? Наверное, это можно было предсказать еще давно, когда Тарварра всячески издевалась над ней с самого детства, когда Кайрин отвернулся от нее и бросил совершенно одну в мире, где все хотели от нее чего-то невыполнимого, невозможного. До последнего Эралайн верила, что в ее жизни еще могло наладиться хоть что-то, что бы позволило ей хоть на минутку ощутить себя счастливой.

Сейчас она опустила руки и решила плыть по течению. Хватит.

Хотя бы своей смертью она сможет насолить сестре.

Следующим ударом Вайн выбил из ее руки меч. Точнее, Эралайн практически его выронила, чтобы ускорить все это мучение. Она не стала пятиться назад и поднимать оружие, хотя сделала бы это, если бы собиралась победить.

Девушка понимала, что до Тарварры уже начал доходить ее план. Пока сестра не успела ничего придумать, надо было заканчивать. Быстрее!

Она сделала вид, что собирается сойтись с Вайном врукопашную, подобравшись к нему вплотную, чтобы король мог с легкостью пронзить ее мечом. Но в тот же миг король бросил свой меч на землю, и в душе Эралайн все рухнуло.

Неужели он решил прекратить бой? Эралайн никогда не слышала о таком раньше, но сейчас ее бурная фантазия разыгралась настолько, что девушка допускала и этот вариант.

Толпа стихла, словно каждый, кто в ней находился, неожиданно решил задержать дыхание и замереть.

«Нет, нет, нет! Что ты творишь?» — кричали мысли девушки, обращенные к Вайну.

Уже в следующий миг в руке короля неведомым образом оказался кинжал. Лезвие блеснуло между его пальцами, в то время как глаза бешено метались по лицу стоящей совсем рядом Эралайн.

Они были так близко, что девушка видела его ресницы, все до единой. Не видела она только кинжал, вонзившийся ей в живот.

— Прости. — Прошептал Вайн.

Девушка застонала от резкой боли и осела на землю, поздно подметив, что Вайн аккуратно придерживает ее за спину, будто бы укладывая на брусчатку.

Толпа переполнилась криками. Даже когда Вайн убил Дангу, так громко не кричали. Эралайн испугалась, что попросту оглохнет от такого шума, и только потом подумала, а зачем ей слух, если она умрет через минуту?

Она чувствовала, как кровь хлещет из раны, заливая ее тунику и землю под ней. Больно. Очень больно. Она не знала, чтобы было больнее — тот раз, когда Тарварра избила ее плетьми на площади или сейчас.

Огромное небо стало меркнуть перед глазами Эралайн. Пробившись через корку боли, девушка ощутила себя так, будто всего лишь сильно хочет спать. Неужели умирать так просто?

Гул становился тише, и не из-за того, что толпа стала расходиться — просто Эралайн стало покидать собственное сознание.

«Ну вот, Тарварра. Сегодня выиграла я, а не ты» — подумала девушка, прежде чем перед глазами у нее все померкло, а до ушей не донеслось больше не единого звука.

За три дня, молниеносно пронесшихся после поединка, Вайн сомкнул глаза лишь на пару часов, и то, на стуле в каком-нибудь зале собственного замка. Дела обрушились на него с силой урагана, и все они были невероятно ему неприятны.

После боя за корону Грери превратился в настоящий вулкан. Протесты и столкновения были едва ли не на каждой улице, и чаще всего они заканчивались кровопролитием. Убийства в некоторых кварталах дополнялись еще и поджогами, после которых пепелища оставались от целых улиц. Хаос разнесся по городу, словно эпидемия чумы, и никто не мог ее унять, пока не пройдет определенное время, и вся эта агония утихнет сама собой. Сторонники Вайна (а их оказалось не так уж мало, хоть это и совсем не радовало его) пытались доказать второй Многоликой, что поединок был честным, а его исход — абсолютно верным.

Сам Вайн так не считал, он вообще до сих пор не мог разобраться в произошедшем, прокручивая в голове воспоминания того дня. Если считать ту девушку сумасшедшей, то случившееся было довольно логичным, но ведь она пыталась что-то ему объяснить, а Вайн так и не понял, что, поэтому идиотом в этой ситуации был именно он.

Ему нужно было выкроить среди своего времени хотя бы полчаса, чтобы спуститься в подвал и поговорить с ней, если Многоликая очнулась. По крайней мере, когда Вайн приходил к ней в последний раз — сегодня утром — девушка еще была без сознания.

Вайну было стыдно за то, что он ранил Многоликую так сильно, что за три дня она так и ни разу не пришла в себя, когда собирался лишь вырубить ее, чтобы все действительно сочли, что он убил противницу и одержал победу. Он старался ранить неглубоко, но так, чтобы кровь увидели все, чтобы девушка потеряла сознание, но серьезного вреда ей это не принесло, ведь она не оставила на нем и царапины. Переборщил, и теперь за это стоило извиняться.

Но не этих извинений боялся Вайн. Больше всего он опасался разговора с Рейвой, которую все эти дни старательно пытался избегать, понимая всю глубину своей вины перед ней. Прибывая в каком-то озлобленном безумии, Вайн накричал на нее, шокированный ее признанием, даже не особо понимая, что творит.