Чтение онлайн

Удар!

Первая торпеда попала в миноносец, и, даже когда я поворачивал перископ, чтобы посмотреть, чувство восторга, какого я никогда еще не испытывал, охватило меня. Ей-богу, теперь я заслужил звание командира, независимо от того, как развиваются события. Если мы так никогда и не выполним чего-нибудь еще, даже если никто из нас никогда не увидит следующего дня, мы оправдаем нашу боевую учебу, стоимость нашей лодки и то, что пожертвуем своими жизнями. Субмарина на миноносец — это достойный обмен.

Удар!

Вторая торпеда попала, в то время как я поймал миноносец в перископ. Я увидел его ватерлинию в то время, как он буквально вылез из воды. Все судно содрогалось. Я знал, что оно обречено.

Я продолжал поворачивать перископ. Дождь стих, видимость улучшилась, и, когда я напряженно всматривался, новая волна возбуждения вдруг охватила меня. Прямо по направлению к нашей корме на четверть румба с левого борта находился танкер, который мне показался самым огромным танкером в мире.

— Цель! Вижу танкер!

— Пеленг два один семь.

— Есть.

— Курсовой угол тридцать левого борта.

— Есть.

— Возьми скорость в двенадцать узлов, Том.

— Есть, сэр. Готово.

— Кажется, довольно далеко. Я бы сказал — около двух тысяч пятисот ярдов.

— Полагаю, что так, капитан.

— Боевая готовность.

Все произошло молниеносно. Я на минуту оторвался от перископа и испытующе посмотрел на Фила:

— Думаешь, нам следует стрелять, Фил? Было бы здорово, но диспозиция хуже некуда.

Она была никудышной, потому что при двух сторожевиках, идущих к нам на всех парах, не оставалось времени ни на что. В результате разворота прямо на залп по миноносцу корма нашей лодки оказалась на одной линии с танкером, что благоприятствовало выстрелу, но единственный мгновенный взгляд на него был недостаточен для того, чтобы произвести точный расчет к атаке. Нам пришлось бы стрелять по приблизительным расчетам и уходить на глубину в спешке. Более того, танкер почти наверняка стал бы поворачивать, увидев, что его атаковали.

— Давайте попытаемся, командир.

— Хорошо. Кормовые, товсь.

— Есть кормовые.

Я знал, даже не оглядываясь, что ладонь Эдди Эткинсона лежит на рычаге управления огнем.

— Приготовиться…

Я осторожно навел крестик перископа на срединную часть танкера.

— Седьмой, пли. Подними мне выше, Снэп!

Внизу, в центральном посту, Снэп отчаянно боролся с дифферентом с того момента, как мы сделали четыре быстрых выстрела по миноносцу. При всех маневрированиях и теперь еще при выпущенной из кормового аппарата торпеде, перископ у него сразу же ушел под воду.

— Есть, сэр. Прибавляю скорости.

— Полный вперед на две трети. — Корабли эскорта были уже слишком близко для того, чтобы я успел взглянуть еще раз. — Ладно, дать залп из четырех торпед.

— Есть, сэр.

Торпеда из восьмого аппарата вышла в режиме автоматически производимого залпа, и перископ вновь вырвался на поверхность.

— Проконтролировать залп! — приказал я. — Он отворачивает.

Танкер неуклюже менял курс влево. При недостаточно точном расчете и лишь приблизительном определении дистанции до него и его скорости с самого начала было бы глупо тратить новые торпеды.

— Дайте пеленг! Сторожевики идут почти прямо на нас. Заполнить быструю! Глубокое погружение. Приборы и механизмы в режим атаки глубинными бомбами.

В тот же момент, как я произнес эти слова, рулевой дотянулся до выключателя и отключил электрический вентилятор в боевой рубке, а я вновь подумал, каким абсурдным может показаться этот факт подводных будней отключение электромотора мощностью в одну восьмую лошадиной силы, чтобы его не было слышно эскортным кораблям. Внизу, на глубине, нам было слышно, как лязгали рычаги, когда рулевой-горизонтальщик переходил с электрического на ручной привод носовых и кормовых рулей, и как вдруг стихли электродвигатели системы регенерации воздуха. Перестали гудеть электродвигатели системы освещения, когда мы переключились на аварийное освещение. Был отключен даже электропривод рулей управления, и рулевой плавно перешел на ручное управление. Гребные винты все еще работали, обеспечивая две трети максимальной скорости во время нашего погружения, потому что корабли эскорта видели наш перископ, и какое-то время ради скорости стоило не обращать внимания на шум винтов.

А затем, когда наш моральный дух начинал падать, пока ждали взрыва первой глубинной бомбы, мы услышали через корпус лодки отдаленный грохот и через шесть секунд еще один.

— Никогда бы не подумал! — Фил перевел дух. — Мы попали в него!

Мы в изумлении посмотрели друг на друга. По всем правилам те торпеды не могли попасть, но было ясно, что они попали.

— Знаете что? Мы, должно быть, неправильно определили его скорость, а поворот замедлил его ход как раз настолько, чтобы компенсировать ошибку!

Я подумал о некоторых ошибках, которые во время Гражданской войны помогли одерживать победы.

— Фил, — сказал я, — скажу тебе, в чем тут дело. Просто бывают такие дни, когда человек ни разу не совершает ошибки.

Затем последовала первая атака глубинными бомбами, сопровождающаяся сотрясающим все грохотом, и мы замедлили ход на самой малой скорости. Если мы выдержим эту атаку, то наша задача будет состоять в том, чтобы ускользнуть, в надежде, что слухачи-акустики кораблей эскорта потеряют нас.

Мы теперь обливались потом, поскольку жар от дизелей и электромоторов начал заполнять лодку. Том Маккэнтс снял рубашку с молчаливой экстравагантностью. Еще пара моряков из команды управления огнем последовали его примеру. Через корпус нам стал слышен все усиливающийся шум винтов сторожевика, когда он приближался на обратном пути.

— Если он сбросит бомбы сейчас, — прошептал Фил, — они лягут совсем близко.

Как будто вторя его словам, раздался слышимый через гидролокатор всплеск от глубинных бомб, ударявших о воду. Мы с трепетом ждали, представляя себе, как глубинные бомбы погружаются и падают на нас, готовые взорваться на глубине, и нам оставалось лишь надеяться, что не на той, где мы находились.

Глубинная бомбежка не была длительной, но бомбы падали очень близко. Нас спасла только большая глубина; на сторожевике не думали, что мы на такой глубине, и соответственно метали свои бомбы. Охваченные возбуждением, мы уходили на юг, и постепенно звук разрывов глубинных бомб становился все слабее.

Осматриваясь в момент спокойного размышления, я думал о том, что чувствую перемену в отношении моряков ко мне. Мы теперь вместе побывали в атаке, и с этого времени, к добру или к худу, они теперь уже не были стеной настороженного ожидания, которая стояла между нами раньше. Мы все стали одной командой.