Чтение онлайн

Я недоуменно развел руками: подводная лодка и вожатый! Нелепость.

– Понимаете, товарищ лейтенант, школа просит вожатого-офицера. Там же руководят пионерами одни девушки.

– А служба?

– Пока вы свободны от нее. А там дальше видно будет. Поработаете? Согласны?

Я подумал, поколебался, прикинул, что действительно эти два месяца, пока лодка в плавании, службой не буду занят, и согласился.

– Добро. Семь футов тебе воды под килем, – пожелал он мне по морскому обычаю.

В школу я пришел в тот же день, в пятницу. После занятий собрал отряд, познакомился со всеми и спросил, чем будем заниматься и что кого интересует. Мой приход энтузиазма или радости у ребят не вызвал. Если бы в своей морской форме появился перед школьниками, скажем, в Солигорске или в родных Костюко-вичах, ко мне сбежалась бы вся школа. А здесь этим не удивишь. У всех отцы моряки и выше меня рангами.

– Ну, так чем займемся? – спросил я нетерпеливо. – Неужели ни у кого нет любимых занятий?

В ответ поднялись руки.

– Я люблю собирать марки. Мой папа ходил в Египет и привез оттуда целую сотню марок.

– Люблю пикшу ловить.

– А я завтра в кино с мамой пойду.

– Читаю «Майора Вихря».

– Пластинки люблю крутить.

Мне стало скучно, как человеку, которого никто не понимает.

– Вот что, – сказал я. – Завтра в шестнадцать ноль-ноль всем собраться с лыжами и в лыжных костюмах. Здесь, в этом классе.

– А зачем?

– Совершим лыжную прогулку в тундру.

Кто-то тихонько свистнул, а другой хмыкнул.

– У меня лыж нет, – сказал тот, который хмыкнул.

– Возьмешь в школе. Есть еще вопросы?

Все молчали. Когда я разрешил разойтись, ринулись из класса бегом, столпились у двери. В классе остались я и высокая девушка в очках – Вера Михее-ва. Она до этого заменяла вожатого отряда.

– Не придут завтра, – сказала Вера.

– Почему?

– Не интересно им. Они и сами каждый день на лыжах катаются.

– Что же делать?

– Не знаю. Я была вожатой и ничего не придумала.

– Не придут – в другой раз соберемся, – успокоил я себя и ее. – Что-нибудь придумаем.

Вера – девушка рослая, крепкая и, видно, волевая. Наверно, поэтому ее и назначили, вожатой. Она дала мне список пионеров отряда с домашними адресами и номерами телефонов. В этом списке значились звенья, цепочка – кто кого вызывает при срочной необходимости собрать отряд.

Мы попрощались и разошлись по домам.

– Хоть ты завтра приходи, – попросил я Веру.

В субботу, ровно в шестнадцать, я пришел в школу с лыжами и в лыжном костюме. Класс был пустой. Минут через десять вошла и Вера, но без лыж, в пальто и валенках.

– Александр Степанович, – сказала она с порога, – не придут. Всех видела. Одни в кино собрались, другие по улице бегают. Поэтому я и лыжи не взяла.

Веру я отпустил домой, а сам подождал еще полчаса и вышел из школы с довольно скверным настроением, будто мне на экзамене влепили двойку. Итак, мое первое задание отряд не выполнил.

Мой энтузиазм потух, надежда, что меня, вожатого-офицера, будут слушаться, разбилась, как разбивается волна о скалистый берег.

Иду с лыжами на плече, приглядываюсь к людям, особенно к детям, стараясь узнать своих пионеров. По дороге ко мне подстроился мальчик в черной каракулевой шапке с «крабом», шел, ничего не говоря, только вскидывал на меня большие, немного выпученные глаза.

– Ну и что? – спросил я его.

– Я Петя Ниточкин. Из вашего отряда. Вы здесь только со вчерашнего дня?

Я узнал его: тот самый, бдительный мальчишка, который сдал меня капитану второго ранга. Я остановился и взял Ниточкина за руку:

– Ты почему не явился на сбор?

– Я делал уроки… По-английскому у меня слабо.

Я рассердился на этого Ниточкина за то, что он не явился на сбор, и даже за его офицерскую шапку с эмблемой, которую он лихо сдвинул на самый затылок. Хотел тут же, на улице, и пропесочить его. Но вместо этого начал про себя считать до десяти. Успокоился, злость прошла.

– Кто твой отец?

– Командир подлодки. Капитан третьего ранга, – сказал Ниточкин и спросил: – Я слышал, что в городе ищут какого-то человека. Правда?

Я хотел что-то ответить, но вдруг в голове мелькнул план завтрашнего дня, такой гениально простой, что я тут же схватился за него, как за спасательный круг. Не удержался, не смог скрыть свою радость от Ниточкина, заулыбался во весь рот, и, должно быть, у меня был излишне простоватый вид, потому что Ниточкин поморщился.

– Так, так, – начал я, стараясь придать своему лицу серьезное, озабоченное выражение, и это мне удалось. – Признайся, Ниточкин, идти в поход испугался? Как все остальные. Как же, риск! Еще подстрелят.

– Кто подстрелит?

– Тот, которого мы должны были искать. – Я не много помолчал, глядя, как нетерпеливо заморгали у Ниточкина рыжеватые ресницы. – На самом деле в городе появился чужой. Прошел как-то через контрольные посты… Вчера он крутился возле причалов.

– А где же он теперь?

– Откуда я знаю? Потому наш отряд и попросили пойти в тундру. Может, где заметим его или следы. Нас же он не испугается. Чего ему детей бояться?

– Я не испугался… Я не знал. Честное слово! – Глаза его загорелись, зрачки расширились. – Значит, это шпион?

– Возможно.

– Здорово! – Ниточкин хлопнул в ладоши, раз, второй. – Здорово!

Мы постояли еще немного и разошлись. На прощанье я предупредил:

– Будь наготове. Когда понадобится помощь отряда, сообщу. Сбор в классе. Понял?

– Так точно! Есть сбор в классе!

Пошли каждый своей дорогой. Он взволнован, весь переполнен азартом и нетерпеливым ожиданием этого ответственного, рискованного задания, а я доволен выдумкой.

В воскресенье я проснулся, как всегда, рано. Почитал, позавтракал, а потом выбрал такое время, когда уже все встали, но из дому уйти не успели, и позвонил Пете Ниточкину. Как раз на него и попал.