Чтение онлайн

– Так... это... ты... полковник?! – ошарашенно пробормотал террорист.

– Ага, он самый, – кивнул блондин. – Дмитрий Корсаков, прошу любить и жаловать. А ты небось уже слышал обо мне?

– Слышал, – потерянно пробормотал Степанков и вдруг завизжал истерично: – Брось пистолет!!! Немедленно!!! Иначе я сверну шлюхе шею!!!

– Сворачивай, – равнодушно разрешил Корсаков. – Она не заложница, а соучастница, хоть и мелкая сошка. По нашим данным, вы все тут одним миром мазаны, так что мне плевать...

– Не надо!!! Послушайте его!!! Мне еще двадцати нет!!! Я жить хочу!!! – отчаянно пропищала секретарша и зарыдала навзрыд.

– Дети, отправленные на смерть вашим чертовым «фондом», гораздо моложе и тоже хотели жить, – окинул ее ледяным взором полковник. – Давай-ка прекращай верещать. Уши вянут. Не заткнешься – лично пристрелю...

Заметно выбитый из колеи террорист покрылся неровными багровыми пятнами. Держащая пульт рука слегка дрогнула.

– Сдавайся по-хорошему, отдай пульт, – пристально глядя ему в глаза, посоветовал Корсаков. – Ты ведь не самоубийца, не застрелишься. А взамен я обещаю тебе отдельную камеру, питательную баланду и... возможно, жизнь, при условии усердного сотрудничества с нами. В противном случае – горько пожалеешь.

Несколько секунд Степанков колебался. Потом принял решение.

– Не-е-е-е-е-ет! – дьявольски оскалился он. – Не купишь!!! Пока пульт у меня – я хозяин положения! И ты, крутой, будешь вынужден...

Ту-дух! – оглушительно рявкнул «вектор». Девятимиллиметровая пуля попала точно в середину обратной стороны кисти, оторвав ее (кисть) вместе с ладонью и пультом. Кровоточащий ошметок упал на пол.

– Вау-у-у-у-у-у-у!!! – болезненно взвыл террорист, отшвырнул в угол секретаршу и ухватился левой рукой за остаток правой, с хлещущим из него фонтанчиком крови. – Вау-а-а-а-а-а-а!!!

– Андрюха, ты успел нагреть инструмент? – не поворачивая головы, спросил Корсаков.

– Да. – В комнате бесшумно возник командир спецназа с раскаленным добела боевым ножом.

Стремительно сблизившись с завывающим дурниной террористом, омеговец вырубил его ударом кулака в челюсть и, не теряя ни секунды, прижег лезвием разорванные вены и артерии[31].

– Кровотечение остановлено, – констатировал он.

– Молодец, – скупо похвалил его полковник.

Между тем в комнате резко завоняло паленым мясом, девицу вывернуло наизнанку, а очнувшийся от страшной боли Степанков заголосил пуще прежнего.

– Это животное плохо переносит боль. Вколи ему двойную дозу промедола и перевяжи руку, – приказал Корсаков Филимонову. – Оно нужно нам живым и в здравом рассудке... на некоторое время.

Без лишних слов плечистый майор сноровисто и умело занялся раненым.

– Скажите, а вы правда человек?! – утерев перепачканные губы, пролепетала секретарша. – Или... или фильмы про Терминатора... не сказки?!

– Топай на крыльцо, – не удостоив ее ответом и сохраняя прежнее выражение лица, распорядился полковник. – Спросишь там майора Горошко Андрея Всеволодовича. Отдашь ему документы (если есть при себе) и запишешься в список пленных. Попробуешь убежать – отстрелим ступни. Ты уже видела, как это делается.

Заложница-соучастница поднялась на подгибающиеся ноги и, трясясь в свирепом ознобе, покорно побрела вниз...

ГЛАВА 1

Полковник ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович, 1976 года рождения, дважды Герой России, русский, беспартийный, неженатый.

Утро следующего дня. Одно из подвальных помещений в комплексе зданий на Лукьянской площади

В отделанной белым кафелем комнате ярко светили лампы дневного света, пахло едким потом и страхом, хотя допрос еще не начался. Вышеуказанные ароматы (физический и ментальный) источал раздетый до пояса, дрожащий, лязгающий зубами Степанков с аккуратно перебинтованной, укороченной вчерашним выстрелом рукой. Незадачливый террорист затравленно косился то на оцинкованный стол с металлическими зажимами для конечностей, то на двух гориллообразных прапорщиков, застывших у стены, то на меня, развалившегося в кресле с сигаретой в зубах.

А самого его старательно обследовал пожилой человек в белом застиранном халате – наш судмедэксперт Ильин, мой давний соратник, надежный товарищ и специалист широчайшего профиля. Помимо основной специальности он был превосходным анестезиологом, хирургом, травматологом, реаниматором, специалистом по ядам и противоядиям, отличным лечащим врачом и даже... психоаналитиком, сумевшим как-то раз в одиночку вычислить неуловимого маньяка, терроризировавшего целый город[32]...

Прослушивая мокрую, волосатую грудь «пациента», Кирилл Альбертович брезгливо морщил породистый нос.

– Каков трус, однако, – не выдержав, буркнул он.

– Вчера оно было крутым, наглым и самоуверенным, – счел нужным пояснить я. – Потрясало пультом дистанционного управления и грозило взорвать подвал с похищенными детьми, если ему не дадут истребитель с десятью миллионами долларов на борту.

– Истребитель?!!

– Ага. Когда-то оно служило в военной авиации. Скорость же у истребителя – сами знаете. Рассчитывало ускользнуть за бугор.

– Дурак! – презрительно фыркнул наш эскулап. – В истребителе мало места, заложников туда не посадишь. Его бы сбили через несколько минут!

– Как сказать, – не согласился я. – Согласно личному делу оно являлось пилотом экстра-класса, а такого, да на огромной скорости, сбить весьма проблематично. Нет, оно знало, что делает, и почти все рассчитало правильно. Лишь одного нюанса не учло. – Я дружески подмигнул Степанкову (отчего он весь содрогнулся) и принялся выпускать дым колечками.

– Странно! Военные летчики проходят специальное тестирование, – проворчал Ильин. – Патологические трусы туда не попадают!

– Люди меняются. Особенно после продажи души дьяволу, – философски заметил я и мысленно добавил: «Кроме того, оно полностью выбито из колеи невероятным, с его точки зрения, вчерашним происшествием. Считает меня то ли боевым роботом (как та девчонка), то ли сверхъестественным существом и не понимает, чего еще можно ждать от подобного субъекта. А потому смертельно напугано...»

– Абсолютно здоров, – спустя несколько минут вынес вердикт Альбертыч. – Будем вводить препарат?

– Нет.

– ??!!

– Согласно сведениям из Первого отдела той части, где служил ваш «пациент», Степанков исключение из правила и почти не восприимчив к «сыворотке правды», – сообщил я удивленному Ильину. – Такие люди, как вам известно, иногда встречаются в природе. Редчайшие экземпляры, уникумы! Но мне почему-то везет на них, как утопленнику! Уже второй за последние полгода попадается[33].

– Значит, допрос в режиме «Б». – Альбертыч покосился на «горилл»-прапорщиков.

– Именно, – подтвердил я. – По-другому, к сожалению, не получится.

– А мне обязательно на нем присутствовать? – поморщился Ильин.

– Обязательно! – отрезал я. – Оно носитель важнейшей, сверхсекретной информации, и, кроме вас, у меня нет под рукой надежного реаниматора. Вернее, есть трое, но они сейчас заняты по горло. Я просил Нелюбина предоставить дополнительные кадры, но он отказал, дескать, «самому нужны позарез»... Да не переживайте вы так. – Я взглянул на хмурое лицо Ильина. – Вы, знаю, не участвовали раньше в подобных допросах, но... все когда-нибудь бывает в первый раз! К тому же мы не варвары, рвать его на куски не станем. Обойдемся разрядами электрического тока в нервные узлы. Ощущения потрясающие! Знаю по собственному опыту[34]. Дыба (а на ней я тоже висел[35]) ерунда по сравнению с ними...