Чтение онлайн

По крайней мере, Гранту удалось остановить продвижение Прайса на север, но этот энергичный миссуриец повернул свою небольшую армию на соединение с Ван Дорном, чтобы предпринять вторую попытку. Их объединенный отряд из 22 тысяч человек атаковал основной опорный пункт северян в Коринте. Конфедераты встретили больше врагов, чем рассчитывали, — 21 тысячу бойцов под командованием твердого и отважного Роузкранса. 3 октября южане, подбадривая себя криками, обрушились на внешние оборонительные линии федералов севернее Коринта, стремясь, как это уже вошло у них в привычку, нанести как можно больший урон. Итогом долгого жаркого дня стало отступление янки на две мили назад к внутренней линии укреплений. На следующее утро мятежники перешли в новое наступление, но после первоначальных успехов выдохлись, мучимые жаждой в 90-градусную жару [941] . К полудню контратака северян вынудила Ван Дорна и Прайса обратиться в бегство.

Выразив разочарование после сражения при Айюке тем, что не смог «взять в плен всю армию [Прайса] или разгромить ее, как рассчитывал», Грант попытался сделать это после Коринта [942] . Он приказал дивизии из Западного Теннесси встретить убегающих конфедератов с фронта, в то время как Роузкранс должен был атаковать с тыла. Но «старина Рози», как его прозвали подчиненные, промедлил с погоней. Отряд Ван Дорна с боем прорвался через колонну Гранта, потеряв еще 600 человек. Несмотря на восхищение стойкостью Роузкранса, Грант с этого момента охладел к генералу, который, как он полагал, дважды упустил мятежников из ловушки. Как бы то ни было, последнее (как позже выяснилось) наступление конфедератов на миссисипском фронте было остановлено. Инициатива перешла к Гранту, который через месяц предпринял свою первую (безуспешную) осаду Виксберга. Роузкранс стал командующим новой армии. Отступление мятежников в Миссисипи вкупе с отходом Брэгга из Кентукки вызвало разочарование в Ричмонде и облегчение в Вашингтоне.

Несмотря на важное место в общей стратегической картине, события с июня по октябрь на западном театре военных действий оставались на периферии общественного интереса, так как все внимание было приковано к приготовлениям на востоке. Восточная кампания выглядела более важной, ибо проходила в непосредственной близости от обеих столиц и от редакций крупнейших газет, в основном и сообщавших новости с фронта. В то же самое время как Смит и Брэгг вышли на север из Ноксвилла и Чаттануги, Джексон и Ли двинулись на север от Ричмонда. Хотя события на западе охватывали огромную территорию, битвы на восточном фронте, как обычно, были более кровопролитными. Одновременное наступление южан на обоих театрах представляло собой самую громкую заявку Конфедерации на победу.

Когда Линкольн в июле 1862 года назначил Генри Хэллека главнокомандующим, он надеялся, что «старому умнику» удастся скоординировать наступление 100-тысячной армии Макклеллана на Полуострове и 50-тысячной Поупа к северу от Ричмонда. Но эту надежду разрушили три человека: Поуп, Макклеллан и Джексон.

Первым делом после своего назначения командующим новой Виргинской армией Поуп составил обращение к своим войскам. В этом бессмысленном документе он даже не предпринял попытки, чтобы избавиться от репутации хвастуна. «Я прибыл к вам с запада, где мы всегда видели лишь спины наших врагов, — заявлял он. — Мне досадно слышать, что у вас в ходу фразы „линия обороны“ и „база снабжения“… Давайте испытывать линии обороны нашего противника, а наши тылы как-нибудь позаботятся о себе сами. Давайте смотреть вперед, а не назад. Впереди нас ждут успех и слава, а сзади прячутся стыд и позор» [943] .

Этим оскорблением восточных войск Поуп вряд ли мог вызвать дружеское расположение. Фиццжон Портер заметил, что Поуп «расписался в том, что он осел, что, впрочем, уже давно знают все военные». Макклеллан мог бы подписаться под этими словами. Поуп был уверен, что «некомпетентность и неспособность Макклеллана к активным действиям настолько грандиозны», что от Потомакской армии помощи ждать не приходится [944] . Ли и не рассчитывал найти себе лучших противников, даже если бы он сам подбирал вражеских командующих.

После Семидневной битвы Макклеллан выразил готовность возобновить наступление, если президент пришлет ему дополнительные 50 тысяч человек. Частным образом, однако, генерал сообщал лидеру нью-йоркских демократов, что он «потерял все почтение и уважение» к администрации и не сомневается в том, что кровь его «храбрых солдат проливается только ради планов клики бессердечных негодяев». Когда Хэллек стал главнокомандующим, Макклеллан в гневе стал пенять на то, что вынужден служить под началом офицера, который был у него подчиненным. Стэнтон же, по его словам, был «отвратительным ханжой и подлецом». Если бы он «жил во времена Спасителя, то Иуда Искариот оставался бы уважаемым членом апостольской общины» [945] . В свою очередь, Линкольн потерял веру в то, что Макклеллан хочет сражаться с Ли. У президента не было свежих 50 тысяч солдат, но даже если бы он послал Макклеллану сто тысяч, говорил он одному сенатору, тот бы немедленно объявил, что в распоряжении Ли находятся 400 тысяч бойцов [946] . В конце июля Линкольн и Хэллек решили вывести Потомакскую армию с Полуострова и объединить ее с армией Поупа.

На это решение повлияли маневры конфедератов. Для предотвращения угрозы со стороны Поупа железнодорожному узлу Гордонсвилл к северо-западу от Ричмонда Ли 13 июля послал к этому пункту 12-тысячный отряд Джексона. Поскольку Макклеллан не проявлял признаков активности около Ричмонда, Ли 27 июля отправил на соединение с Джексоном 13-тысячную группировку Эмброуза Хилла. Разнесшиеся слухи увеличили численность отряда (несмотря на неудачи Джексона на Полуострове, его имя по-прежнему стоило нескольких дивизий) и убедили Линкольна послать Поупу подкрепление. После того как Ли собрал информацию об отходе Макклеллана, он перебросил большую часть своих войск железной дорогой на 60 миль к Гордонсвиллу. Потомакская армия должна была проделать в несколько раз более длинный путь по реке Джемс, выйти к Чесапикскому заливу и подняться вверх по Потомаку, чтобы оказаться в непосредственной близости от Поупа. Это движение Потомакской армии отнюдь не ускоряли ожесточенные протесты Макклеллана и его подчиненных, не желавших оказаться под началом Поупа. «Ли разорвет Поупа на куски, — не без удовольствия писал Макклеллан своей жене. — Этот болван способен провалить любое дело, которое ему доверят» [947] .

Пока Макклеллан рвал и метал, Джексон двинулся против двух дивизий авангарда Поупа у Сидар-Маунтин в двадцати милях к северу от Гордонсвилла. Командующим силами Союза там был не кто иной, как старый соперник Джексона Натаниэл Бэнкс. Стремившийся улучшить свою репутацию Бэнкс 9 августа атаковал Джексона, зная, что тот имеет над ним двукратное превосходство. Ожидавший скорого подхода свежих сил генерал северян силами двух неполных дивизий отчаянно бросился на врага и вынудил отступить пораженных мятежников, обратив к тому же в бегство саму старую джексоновскую бригаду «Каменная Стена». Неудачно начав битву, Джексон сам отправился на передовую, чтобы собрать вокруг себя войска, и вскоре с одобрением смотрел на стремительную контратаку дивизии Эмброуза Хилла, проучившую янки. Бэнкс отошел на несколько миль, соединившись с запоздавшими резервами и потеряв 30% личного состава. В течение двух следующих дней подошедшая в полном составе армия Поупа вынудила Джексона вернуться к Гордонсвиллу.

Основным результатом сражения при Сидар-Маунтин было окончательное перемещение фронта с Полуострова к реке Раппаханнок, протекающей точно на полпути между Ричмондом и Вашингтоном.

Здесь в течение десяти дней объединенная армия Ли, состоявшая из 55 тысяч человек (20 тысяч он оставил для защиты Ричмонда), чередовала наступательные и оборонительные действия против равной по численности армии Поупа. Ли искал возможность изолировать и разгромить часть сил врага, пока Поуп маневрировал в ожидании подкреплений с Полуострова, что позволило бы ему перейти в наступление. Ли, желавший этого избежать, прибегнул к хитрости: он разделил свою армию и послал корпус Джексона в длительный круговой рейд с целью перерезать железнодорожные коммуникации глубоко в тылу Поупа. Этот маневр отвергал неписаный закон войны, гласивший, что перед лицом равного или превосходящего по численности противника армия должна сосредоточить все свои силы. Но Ли был убежден, что Юг никогда не выиграет войну, следуя таким законам. Под его благообразной маской прихожанина епископальной церкви скрывался искусный азартный игрок, готовый все поставить на карту. Суровый пресвитерианин с такой же, как у Ли, душой завзятого игрока был призван претворить стратегию Ли в жизнь.

Из бездельника, каким он выглядел при Чикахомини, Джексон вновь превратился в гладиатора Шенандоа. Поуп, когда его дозоры заметили марш Джексона на северо-запад вдоль реки Раппаханнок 25 августа, предположил, что мятежники начинают наступление именно в долину Шенандоа. Однако слабая кавалерия Поупа была не в состоянии уследить, что на следующий день Джексон повернул на восток, после чего, не встречая сопротивления, прошел вдоль железной дороги к Манассасу — главной базе союзных сил, расположенной в 25 милях позади позиций Поупа. Предприняв один из самых впечатляющих маршей в ходе войны, весь корпус Джексона (24 тысячи человек) за два дня покрыл более 50 миль. Голодные, оборванные мятежники налетели с гор на изобильные склады Манассаса словно саранча. После того как южане наелись досыта и взяли с собой все, что только могли унести, они сожгли остатки.

Концентрация припасов в Манассасе и контроль над уязвимой одноколейной дорогой, связывавшей Поупа с тылами, были возложены на Германа Гаупта, настоящего мастера железнодорожного дела. Жесткий и деловой человек, Гаупт распоряжался строительством и перевозками по военным железным дорогам Соединенных Штатов в Виргинии. Ему удалось привнести порядок в хаотическое движение поездов, а также в рекордные сроки восстановить разрушенные мосты. Главным его достижением была постройка подвесного моста высотой 80 и длиной 400 футов из свежесрубленной древесины и молодых деревьев силами солдат-непрофессионалов менее чем за две недели. Посмотрев на это чудо инженерной мысли, Линкольн сказал: «Я видел самое замечательное сооружение, на которое когда-либо смотрел человек. Этот Гаупт построил мост… по которому каждый час грохочут тяжелогруженые поезда, а ведь, клянусь вам, джентльмены, мост-то построен из одних только жердей да стеблей кукурузы» [948] . Гаупт спроектировал сборные мосты и организовал первый инженерный корпус в армии Союза, который следующие три года строил превосходные железные дороги и мосты. Для них девизом могли стать слова: «Сложное мы можем сделать немедленно, а для невозможного потребуется чуть больше времени». Как выразился впечатленный увиденным беглый чернокожий: «Янки строят мосты быстрее, чем мятежники их сжигают» [949] .